И ты даже не поймешь, как этот спящий человек выхватит пистолет из-под подушки и прострелит тебе башку. Просто на голых инстинктах.
Потому что я много лет жил один. И спал один. Мне никто не мешал, и я точно знал: любой шорох в моей спальне ночью — это враг.
Мне стоило предупредить об этом Настю.
Но я не предупредил.
Проснулся даже не от звука.
Проснулся от того, что кто-то навис надо мной в темноте. Тело сработало быстрее, чем открылись глаза.
Рывок. Переворот. Захват.
Моя левая рука мертвой стальной хваткой впилась в чужое горло, впечатывая нарушителя в матрас. Правая рука метнулась под подушку. Щелчок предохранителя показался оглушительным в ночной тишине.
Я навис сверху, вдавливая жертву в кровать, и с силой приставил холодное дуло «Глока» прямо к виску. Мой палец уже начал выбирать свободный ход спускового крючка.
И только в это мгновение мозг наконец-то включился и обработал картинку.
Тонкая шея под моей ладонью. Огромные, расширенные от абсолютного, нечеловеческого ужаса глаза, в которых блестели слезы. Запах шампуня.
Я не сразу понял, кого прижимаю к матрасу.
Еще бы доля секунды. Одно легкое сокращение указательного пальца — и ее мозги украсили бы мои идеальные простыни.
— Твою мать! — я отскакиваю от нее, как ошпаренный.
Падаю на соседнюю половину кровати, тяжело дыша. Адреналин бьет по венам так, что перед глазами всё плывет.
Меня самого только что едва не хватил удар.
Господи, я чуть не убил ее.
Своими собственными руками.
Снова.
Настя лежит на спине. Девушка тяжело, с хрипом втягивает воздух в легкие. Ее колотит так, что трясется матрас. Руки судорожно сжимают ворот серой футболки. Глаза безумные, испуганные, из них градом катятся слезы.
Псих внутри меня мгновенно прячется, уступая место холодному бешенству.
— Какого хера?! — рычу на нее — Какого хера ты ко мне крадешься?! Я же мог тебя пристрелить!
Она открывает рот, пытается что-то сказать, но из горла вырывается только сдавленный, болезненный сип.
Я слишком сильно сжал ее шею.
Настя закашливается, хватаясь за горло, и свободной рукой начинает отчаянно, панически тыкать куда-то в сторону выхода из спальни.
Я замолкаю на полуслове.
Злость испаряется, уступая место ледяной концентрации. Я прослеживаю взглядом направление ее дрожащего пальца.
Замираю, превращаясь в слух.
Тишина. Гудение холодильника. Шум ветра за панорамными окнами.
И тут я слышу это. Тонкий, едва уловимый металлический скрежет. Кто-то очень аккуратно, профессионально ковыряется в замке моей входной двери. Шуршание отмычек.
Мой взгляд снова падает на Настю. Она всё поняла. Она пришла меня разбудить, предупредить, а я чуть не снес ей голову.