Я сидел абсолютно расслабленно, поигрывая в пальцах пустой пластиковой стяжкой.
Его глаза медленно расширились.
— Псих?.. Ты же мертв.
Я приветственно приподнял стакан с остатками воды и сделал глоток.
— Ага. Официально — уже трижды. Но, знаешь ли, мне слишком полюбился местный климат. Тянет к жизни, ничего не могу с собой поделать.
Он сглотнул, безуспешно дернув связанными руками.
А я смотрел на него и тоже узнавал. Годы, конечно, его потрепали, добавили морщин и шрамов, но эту крысиную физиономию я бы узнал и в темноте.
— Ну надо же. Какие люди в моем скромном жилище, — я искренне, добродушно усмехнулся. — А ты как вообще в это ввязался, Бес? Я-то думал, тебя еще во время операции в «Дельфине» вместе с конвоем на фугасе подорвали. А ты, оказывается, по Самаре бегаешь. За девчонками по ночам охотишься. Мельчаешь, братик.
Бес скривил губы. Страх в его глазах смешался со злобой.
— Ты вообще понимаешь, какого хера творишь, Псих?! — прошипел он, подаваясь вперед, насколько позволяли стяжки. — С Мироном воевать собрался?
Я удивленно вскинул брови, изображая самую неподдельную наивность.
— С кем?
Бес осекся, не понимая, издеваюсь я или реально не в курсе.
— Да я вообще человек мирный, легальный, — развел руками. — Жил себе спокойно, налоги платил, орхидеи выращивал. Девушку вот завел. Хорошую, домашнюю. А тут вдруг на нее какая-то толпа потных дилетантов сбежалась. А я, знаешь ли, парень ревнивый. Не люблю, когда к моей женщине чужие мужики с фомками и подушками лезут. Пришлось вмешаться.
Бес тяжело задышал.
Он был профи и прекрасно понимал, что если я его связал, а не сдал ментам, то его шансы выйти отсюда живым стремятся к нулю.
— Макс… — его голос стал тише, вкрадчивее. — Просто отдай ее мне. Даю слово, я сделаю всё быстро. Клянусь, мучить не буду. Она ничего не почувствует.
Я перестал крутить стяжку в пальцах.
— Ты-то и мучить не будешь? — усмехнулся. Чуть наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и посмотрел ему прямо в глаза. — А вот до меня пару лет назад дошел один слушок. Крайне неприятный.
Бес замер. Я видел, как дернулся его кадык.
— Говорили, ты после контузии совсем кукухой поехал. На молоденьких перешел. На очень, очень молоденьких девочек.
— Это пиздеж… — нервно облизнув пересохшие губы, выдавил он. — Я много лет никого не трогал, Псих. Я работаю чисто.
— Да что ты говоришь. Какая благодетель, — я откинулся обратно на спинку кресла и легкомысленно махнул рукой. — А впрочем, мне плевать. Я сегодня в хорошем настроении. Знаешь что? Я тебя отпущу.
Бес напрягся. В такие подарки судьбы от людей вроде меня не верят.