— В ванную, — командую самым тихим, жестким шепотом, на который только способен. — Аппарат.
Снова протягиваю к ней раскрытую ладонь.
Настя даже не спорит. Она всё еще тяжело дышит, но глаза уже осмысленные. Дрожащими пальцами она вытаскивает из уха свой драгоценный пластик и вкладывает мне в ладонь.
Она соскальзывает с кровати белой тенью и бесшумно скрывается за дверью. Раздается тихий щелчок задвижки.
Всё. Теперь она в безопасности. Можно работать.
Я плавно, перетекая с пятки на носок, выхожу из спальни в темную гостиную. Не включаю свет. Двигаюсь, как тень, сливаясь с темнотой знакомой до миллиметра квартиры.
Останавливаюсь сбоку от коридора, ведущего к входной двери. Держу ствол наготове. Указательный палец на спусковой скобе. Дыхание ровное, пульс замедлился. Моя стихия.
Второй замок поддается с тихим, влажным металлическим звуком.
Как раз подхожу к углу стены, когда тяжелая входная дверь медленно, без единого скрипа открывается. Полоска тусклого света из подъезда падает на пол.
В проем бесшумно проскальзывает темный силуэт. В руке тускло блестит оружие с накрученным глушителем. Гость делает шаг внутрь, сканируя прихожую.
Он профи. Но я — на своей территории.
Секунда.
Я делаю стремительный шаг из-под опеки теней. Не стреляю — шум мне сейчас не нужен.
Моя левая рука железным капканом перехватывает его запястье с пистолетом, выворачивая в сторону потолка. А правая, в которой зажат тяжелый «Глок», с короткой, безжалостной оттяжкой обрушивается ему на затылок.
Подхватываю его под мышки, не дав грохнуться на пол и наделать шума, и аккуратно, бесшумно затаскиваю в квартиру.
Добро пожаловать ко мне домой.
***
Я всегда был сторонником чистоты. В мыслях, в делах, а особенно — в собственном доме.
Прежде чем привести гостя в чувство, я потратил минут пять на подготовительные работы.
Сдвинул журнальный столик, достал из кладовки остатки плотной строительной пленки и аккуратно, в два слоя, расстелил ее по центру гостиной.
Только после этого я усадил нарушителя на крепкий обеденный стул и от души зафиксировал его капроновыми стяжками. Щиколотки к ножкам, запястья за спинкой. Надежно, на совесть.
Затем сходил на кухню, набрал стакан ледяной воды из кулера и, вернувшись, щедро плеснул ему в лицо.
Сам устроился напротив, в глубоком кресле. Закинул ногу на ногу, положил пистолет на подлокотник и щелкнул выключателем торшера, направляя тусклый желтый свет прямо в лицо гостю.
Мужик дернулся.
Резко, с хриплым вдохом, он распахнул глаза. Мутный, дезориентированный взгляд заметался по комнате, оценил путы, свет лампы, и наконец сфокусировался на мне.