— Да ладно тебе, не стыдись. Я, признаться, был заинтригован. Обычно люди на такой высоте орут «мама», или матом, или просят прощения у Бога. А ты выдала такую экзистенциальную боль… Я даже парашют чуть позже раскрыл, думал, может, ты еще какие-то подробности своей биографии выдашь.
— Вы невыносимый, бессердечный придурок! — убрала руки от пылающего лица и с ненавистью уставилась на него.
— А ты — двадцатилетняя, нетронутая, глухая студентка-медсестра с пирсингом в языке, которая падает в обморок от вида крови и кричит о своей непорочности на высоте четырех тысяч метров. Знаешь, Дюймовочка, если мы с тобой переживем эту неделю, я напишу мемуары. Это будет бестселлер.
Я отвернулась, скрестив руки на груди, и уставилась в стену. Губы дрожали. Мне было так стыдно, что хотелось плакать, но слезы уже закончились еще там, в небе.
— Ну всё, всё, не дуйся, — Макс протянул руку и слегка, почти невесомо щелкнул меня пальцем по носу. — Это даже мило. В наше время такая чистота — это краснокнижная редкость.
Мужчина поднялся со стула, потянулся так, что хрустнули позвонки и хлопнул себя ладонями по бедрам.
— Адреналин мы сожгли. А теперь, как учит нас физиология, организму нужны калории на восстановление.
Он протянул мне свою ладонь.
— Поднимайся, Катастрофа. Поехали, поедим чего-нибудь.
— И куда мы поедем? Опять в ресторан, где в нас будут стрелять, а вы будете отрезать людям уши? Знаете, у меня после такого аппетит пропадает.
— Никаких ресторанов, — Макс закатил глаза. — Я сам туда больше не хочу. Брюки в химчистку пришлось сдать. Поедем в самое безопасное место в городе. Туда, где даже люди Мирона не рискнут устроить перестрелку.
Я с подозрением прищурилась, но руку ему всё-таки подала.
Он рывком, легко поставил меня на ноги. Мои колени всё еще немного дрожали, но земля уже не уходила из-под ног.
— И где же это безопасное место? У вас в бункере? — проворчала, снимая с себя казенную куртку аэроклуба.
Макс усмехнулся, подталкивая меня к выходу из кабинета.
— Почти. В моей любимой шаурмичной на окраине. Там Ашот работает — он мясо режет так, что даже я ему завидую. А если кто-то попробует там достать ствол... Идем, девственница. Тебе нужно набрать массу, а то ветром сдувает.
— Если вы еще раз назовете меня этим словом, я… я вас вашим же ножом пырну!
Макс остановился на секунду, оглянулся через плечо и широко, откровенно забавляясь, улыбнулся:
— Ловлю на слове, Дюймовочка. Может, еще что-нибудь мне расскажешь? Или для этого нужно тебя снова с вертолета сбросить?
Мы вышли на улицу. Ледяной ветер ударил в лицо, но после четырех тысяч метров он казался легким бризом.