Эту тяжесть.
Соски затвердели из-за свежего ветерка, что прилетел с реки. Кожа стала такой чувствительной. Я ощущала все, что меня окружало, с такой четкостью… с почти болезненной четкостью.
Я закусила нижнюю губу и представила, как незнакомец слегка стукается головой о стену пещеры и как бедра его поднимаются…
Хватит.
Я с трудом поднялась на ноги и коснулась оленьей шкурки. Мне нужно было чем-то занять руки… сделать что угодно, чтобы только перестать думать о вещах, которых я не должна была хотеть. Я решительно взмахнула плохо вычищенной шкуркой – хорошо, что Гият не видит дыры в меху и не чувствует, какая грубая на ощупь эта кожа.
Я почувствовала остатки духа матери Натима. Ее ускользающее присутствие. Последние воспоминания тела и прежней жизни. Из глаз хлынули слезы от одной мысли о том, что мне придется носить эту шкуру перед Натимом. Но я больше не хотела ходить голой.
Слишком много всего произошло.
Слишком много странных чувств и мыслей роились внутри меня.
Я неловко повертела шкуру в руках. Как же мне закрепить ее на себе без жил, которые Гият пришивала в качестве завязок? Доброта незнакомца подарила мне одежду… но и она напомнила мне: я ничего особо не знала о том, как люди Нил создают те или иные вещи.
Наконец я решила воспользоваться длинными полосками кожи, оставшимися от ног, – повязала их на шее. Осталось только обернуть шкуру вокруг себя. Я снова села и свила несколько речных растений в плотную веревку. Завязала ее на поясе, чтобы шкура не раскрывалась.
Удовлетворенная результатом, я провела рукой по своему новому платью: оно спускалось до самых колен и закрывало меня всю.
Натим подошел ко мне, помахивая белым хвостиком. Он замер, а потом прыгнул ко мне на руки, зарывшись лицом в шерсть своей матери.
Я опустилась на колени, думая, что скоро олененок остановится. Посмотрит на меня так, словно я чудовище. Но он попросту вздохнул, залитый солнечным светом, и свернулся в комок у меня на коленях.
Так я и просидела остаток дня, пожевывая листья одуванчика и розовые и желтые цветы, которые узнала по рецептам племени Нил. Я заставила себя не думать о том, каким личным казался разговор с Киу после того, как незнакомец оставил меня с ней вчера в пещере.
Волчица показала мне кусочки собственной жизни со стаей. Ее предыдущий помет щенков. Любовь и доверие, которые она испытывала к альфе.
Мы, конечно, не говорили. По крайней мере, не словами.
Мы поделились частью себя…знанием друг о друге. Да, так лучше.
Мы делились друг с другом… а потом Салак укусил меня.
Я провела пальцами по тому месту, где волк вцепился в меня: он оставил лишь небольшие углубления. Никаких порезов. Он укусил меня не для того, чтобы навредить, а чтобы я испытала тот же страх, что носит в себе и волк.