По спине снова пробежался холодок.
Мотылек пролетел вперед, к моему уху.
«Два конца ты встретил, два пробуждения пережил. Третье сделает тебя целым».
«Что сделает меня…»
– Что тут делает эта козявка? – Лека утер воду со рта и указал на мотылька. – Они едят наши шкуры и оставляют дыры в лупике.
Охотник понесся вперед, не отрывая взгляда от мотылька.
– Не стой так просто! Убей его!
Сердце остановилось, когда мужчина занес руку, собираясь прихлопнуть ночную бабочку. Но он… промахнулся.
Мотылек исчез.
Лека нахмурился и опустил руку. По лбу его разбежались морщины, он повернулся, ища взглядом мотылька. Лека посмотрел на меня, а потом на Зетас.
Та оскалилась.
Она была меньше Салака, но нос волчицы доставал мне до груди, а рога – до подбородка Леки.
Они сердито пялились друг на друга, а потом Лека пробормотал что-то себе под нос и уселся по другую сторону лупика. Он схватил свитую корзину, полную очищенных от коры веток, и внимательно выбрал одну.
Я наблюдал за охотником Нил так долго, как позволило мне терпение.
Я изучил его дом и подметил сотни вырезанных из дерева фигурок – они буквально усеивали лупик. Маленькие и большие, изящные и грубые. Некоторые изображали смертных, другие – животных. В углу, у необработанных шкур, высилась кучка вырезанных из дерева бизонов.
То ли у Леки было очень много свободного времени, то ли он просто не знал, как отдыхать.
У самой близкой к выходу стены стояла корзина, полная копий. Внимание мое привлекли гладкие, натертые салом посохи и заточенные в огне острия.
Лека, может, и в силах проявить терпение, пока Руна ставит на кон свою жизнь, стараясь вернуть их повелителя духов, но я – нет.
Я не стану просто сидеть, пока она рискует жизнью в руках этой злобной стихии. И я не позволю людям Нил связать себя.
Втянув ртом воздух, я подошел к корзине с копьями, выхватил ближайшее к себе оружие и перешел на бег. Толкнув закрывающую вход шкуру, я выбежал наружу.
Зетас полетела за мной – полоса серебра и золота.
– Подожди, не надо!.. – проклятия Леки последовали за нами, пока мы неслись в солнечный свет.
Глава 31
Руна
Несколькими часами ранее
Когда мы осторожно зашли в деревню, я успела увидеть лишь край поднимающегося солнца. Усталость навалилась на меня. Стоило мне посмотреть на Дарро, и кости ломило от беспокойства. Он не открыл глаз за весь наш путь по травяному морю. Рана на голове лишила его голоса, и он лежал недвижимо, словно мертвый.
Сердце сжалось, когда навстречу нам поспешили мужчины и женщины: кто-то протирал заспанные глаза, а кто-то – напряженный, нервный, потому что ждал возращения охотников всю ночь. Большой центральный костер тлел. Цилиндрические лупики окрасил в свои цвета рассвет, короновал их медово-розовыми нимбами.