Я помнил это спокойствие. Я оказался дома.
Темнота изогнулась, и я ступил на первую нить и начал искать каплю, которая покажет мне то, что я должен был увидеть.
Глава 39
Руна
– Вот, выпей это.
Я открыла глаза и увидела солнечный свет и Олиша. Бледная кожа целителя и его яркие синие глаза так сильно отличались от дымчатости Дарро.
– Как ты себя сегодня чувствуешь? – Олиш улыбнулся, обнажив немного неровные белые зубы. – Ты понимаешь, где ты? Помнишь свое имя? Что случилось вчера ночью?
Помню ли я свое имя?
Конечно, помню. Я никогда больше не забуду его благодаря изящной пепельной татуировке, которую нарисовал на руке Солин. Я чуть нахмурилась и подняла руку – чтобы показать Олишу, что он зря волнуется о моей памяти. Но тут же зашипела, сжав зубы: каждый мускул в моем теле запылал болью.
Я замерла и застонала, легла обратно на мягкий мех, который расстелили на обычном месте, в угле лупика Солина, где я частенько спала. Солнечный свет лился из дыры для дыма в крыше, а сам повелитель духов сидел, скрестив ноги, у остывшего, полного пепла очага.
Как я здесь оказалась?
Сколько я спала?
Олиш аккуратно подложил свои сильные горячие ладони мне под голову и помог подняться. А потом приложил резную деревянную чашу к моим губам и повторил:
– Выпей это. Тебе станет легче, боль уйдет.
Боль.
Да, мне было очень больно. Но почему?
Что случилось вчера ночью?
Синие глаза Олиша сощурились: он знал, что я подчинюсь его приказу. Я распахнула губы и выпила то, что он вливал мне в рот, скривившись от резкого, горького вкуса. Я узнала лимонный бальзам и кору ивы, потому что уже пила их тогда, когда меня впервые нашли люди Нил.
Глаза мои расширились, горло пульсировало от боли, совсем как тогда, когда Актор пытался меня задушить.
Я проглотила последнюю горькую каплю, и Олиш одарил меня радостной улыбкой и поднялся на корточки, забрав с собой чашу.
– Ну вот, скоро тебе станет лучше.
Он поднял руку и вытянул три пальца, а остальные сжал в кулак.
– Сколько показываю пальцев? – Олиш внимательно смотрел на меня.
Я нахмурилась.
– Три.
Я собралась с силами, села и слегка застонала, но лежать, словно немощная, я не собиралась.
Вспышки и кусочки прошлой ночи медленно возвращались ко мне… Я вспомнила обжигающую тьму Дарро. Крик Актора, когда тени забросили его в облака. Потрясение, что я почувствовала, когда сын вождя скатился с небес и ударился о землю, а потом…
Я охнула и опустила взгляд на собственное тело.
Никаких видимых ран на мне не было. Ни порезов на шее от тени, которая ранила Актора до крови, ни синяков на том месте, где тьма душила его. Но ячувствовала все это. Когда тело Актора хрустнуло, ударившись о землю, я закричала от той же зеркальной боли.