Головная боль усилилась, опустилась на шею и пронеслась по позвоночнику.
Солин вдруг поднял взгляд и оторвался от беседы с Тралом – его темные глаза посмотрели на погребальный костер и на собравшихся вокруг членов клана. Он глянул и на меня, а потом на Руну. Сказал что-то Тралу и отошел от двух лидеров и их детей.
Я не сошел с места. Солин направился в нашу сторону – босые ноги поднимали в воздух пыль – и остановился в нескольких шагах от Руны. На груди его темнели пепельные ладони: будто кто-то сунул руки в огонь, а потом оставил угольные отметины пальцев на его коже.
– Я рад, что вы вернулись, – Солин одарил Руну сочувствующей улыбкой, а потом прошептал: – Надеюсь, вы обсудили то, что хотели, и жизнь теперь пойдет на лад.
Он не дождался нашего ответа – а мы бы в красках описали, насколько не на лад теперь пойдет жизнь, – и добавил:
– Тебе нужно поесть, Руна. Ты все еще поправляешься, необходимо восстановить силы.
Солин поднял свободную руку и улыбнулся.
– Пойдем. Пир в честь Киввы почти готов. Давай перекусим, пока подносы не пошли по рукам.
Руна покачала головой.
– Я не голодна…
– Иди с ним, – произнес я.
Руна резко подняла на меня взгляд.
– Тебе тоже нужно поесть. Когда ты в последний раз что-то жевал?
Я не стал отвечать на ее вопрос и отошел от двух девушек Нил и женщины, которую всегда буду любить, всегда буду хотеть и всегда буду защищать.
– Иди с ним, Руна.
Лицо ее потемнело от боли, а Солин явно удивился моей холодности. Но голос мотылька звенел у меня в ушах: «Она умрет, и ты станешь тому причиной. Ты позволишь ее духу пройти сквозь себя, и она уйдет туда, куда ты не сможешь за ней последовать».
Поймав полный боли взгляд Руны в последний раз, я открыл было рот, чтобы извиниться, сказать, что я дышать не могу, потому что она уходит от меня… но я проглотил все рвущиеся наружу слова и запустил пальцы в шерсть Зетас. А потом отвернулся от Руны.
Я ушел в травяное море с волчицей, оставляя вонь погребального костра Киввы и агонию разбитого сердца позади.
Глава 41
Руна
Прошло четыре дня.
Четыре ночи без сна – я постоянно ворочалась. Четыре утра, в которые я заставляла себя есть, хотя желудок мой словно истыкали шипами.
Дарро так и не вернулся.
Погребальный костер Киввы догорел – остался лишь пепел. Его собрали, благословили и развеяли по травяному морю, пока на горизонте бродило стадо бизонов. Лида подошла ко мне, чтобы извиниться за то, что ударила Дарро в висок камнем, а я механически улыбалась в ответ. Я разговаривала и делала все возможное, чтобы стать частью племени Нил, – ведь теперь меня официально приняли в семью.