Сделанным из ночи арканом он подхватил Актора с земли, словно сгнивший осенний лист, и яростно запустил его в небо.
Глава 38
Дарро
Я потерялся в темноте.
В смерти и отчаянии, ярости и жестокости.
Я едва понимал, что делаю, – во мне текло столько мощи. Столько силы. Опьняющей, отравляющейсилы .
Из призванной мною теневой воронки вылетел рой мотыльков – они следовали моему исступлению. Актор кричал.
Я кидал его от одного черненого порыва к другому. Теням не нужны были приказы. Им не требовались инструкции.
Я хотел, чтобы Актор падал, и он упал.
Я хотел, чтобы его рвануло влево, и так и происходило.
Я хотел, чтобы руки и ноги его болтались, и они болтались. Что-то коснулось моей руки.
Что-то теплое, и хорошее, и доброе.
Руна.
Руна коснулась меня.
Сердце мое просияло тем самым светом, что она олицетворяла, – в попытке прорваться сквозь то черное облако, в котором я стоял. Мне хотелось подойти к ней. Вырваться из кошмара, в который я так радостно запрыгнул.
Но… еще не время.
Я свирепо ухмыльнулся и отпустил Актора. Он понесся к земле. Солин закричал.
Актор орал.
Он приземлился с тошнотворным треском.
Кости его ударились о твердую землю – какой же приятный звук. Такой приятный, что мне хотелось сделать так еще раз. И еще. Снова и снова, пока дух его не выпорхнет прочь, а тело не превратится в обед для Зетас.
Руна снова коснулась меня. Прижалась ко мне, словно ей нужна была помощь, чтобы стоять.
– Дарро… умоляю… – едва слышный шепот ее чистого, чудесного голоса вырвал меня из жуткого воя вихрящихся теней.
В сердце моем расцвело что-то, что я не мог сдержать. Ялюбил ее.
Нет, это не совсем правильное слово. Я был поглощен ею.
Она пробудила меня.
Я мучился от желания.
То, что я чувствовал по отношению к Руне, было вечным и абсолютно нерушимым. Она. Была.Моей .
Я почувствовал это в ее крови.
Услышал в ее сердцебиении.
Ощущал каждый раз, когда загорались наши метки. Всякий раз, когда кожа наша пылала.
Когда мои губы касались ее меток и слизывали амброзию, которой была ее жизненная сила, я понимал то, что никак не мог вспомнить. Мое сердце знало то, чего разум не помнил. И мое сердце не собиралось ее отпускать. Никогда.
Я поднял Актора с земли с помощью теней и снова подбросил его вверх. Он заверещал, устремившись к звездам.
Там, наверху, был мой дом. Каким-то непостижимым образом.
Те звезды были моими, и луна была моей… а солнце принадлежало Руне. Я почувствовал это в ее золотой крови. Я глубоко вобрал ее. И почуял. Космическое сияние солнца и его бесконечный, ярко-белый свет. Мое смертное сердце раскололось на части от этого первобытного ощущения.