У нас не было лекарей.
Но у меня была волчья стая, которая обращалась со мной куда лучше, чем эта девушка. Сердце мое раскололось на куски: она сделала выбор за меня.
Мне не были рады.
Я нашел ее лишь для того, чтобы снова потерять.
Я горел от скорби, боль изнуряла меня. Я посмотрел на женщину, которая должна была быть моей, на девушку, которую целовал и которой поклонялся в своих снах, а потом призвал быструю тьму.
И без единого слова исчез в траве. Рысь пыталась догнать меня, но куда ей…
Я не оглядывался.
Глава 11
Девушка
На входе в деревню я чуть не упала – Син рядом, в руках пустая корзина, сердце бешено колотится.
Неужели он тот самый?
Тот, что на вкус как полночь и мед. Меня затошнило.
Жестокий.
С ледяным сердцем.
Если онтот самый , то почему я не узнала его? Почему лицо его так же незнакомо мне, как все лица мужчин из племени Нил? Почему воспоминания не хлынули потоком в тот момент, когда он нашел меня? В благодарность за это…
Я вздрогнула: Син выдохнула где-то рядом.
О, как он смотрел на меня… какая в его взгляде жила скорбь. Сколько мольбы было в прикосновениях. Он не был угрозой, хотя страх убеждал меня в обратном. Он просто потерялся… совсем как я. Потерялся и ничего не понимал. И был так ужасно одинок.
Что же я наделала?
Мне стоило привести его с собой. Я должна была остановить Син.
Я должна была…
– Девушка? – Ния прервала поток моих мыслей.
Я бросилась к лупику Солина, мертвой хваткой вцепившись в пустую корзину. Наши взгляды встретились – глаза Нии сияли дружелюбием, но потом они вдруг затуманились и всмотрелись в меня повнимательнее.
– Во имя огня, что случилось?
Она схватила мою корзинку, бросила ее на землю и прищурилась – на животе моем алела кровь. Кровь, которая брызнула из раны того мужчины, когда в него вцепилась Син. Мужчины, который носил на теле такую же метку, какая была и у меня. Который ничего не помнил – так же, как я. И который вдруг начал понимать два разных языка.
Совсем как я.
Родилась ли я со знанием того первого языка, на котором он заговорил? Почти лирический, глубинный язык, что шел из сердца, а не от разума. Или пламенийский был моим родным? Когда Ния нашла меня там, у реки, я умирала. Разум мой плыл, почти отделившись от смертного тела, когда она впервые заговорила. Я не могла вспомнить, понимала ли Нию с самого первого слова, или мой разум медленно разбирался в ее языке, заставил меня – и себя – понять его. Совсем как недавно, с тем странным языком, на котором говорил мужчина.
Мужчина, которого ранили. Он потерял столько крови…
– Отвечай мне! – Ния схватила меня за локоть, взгляд черных глаз замер на запекшейся крови на моей коже. – Кто-то ранил тебя? Актор или, может быть, Кивва…