– Чтец огня сейчас с Тралом и Типту, – Гият подошла к большой деревянной чаше с водой для питья, готовки и уборки. – Они готовят небольшой пир в честь своего новорожденного сына, так что у нас есть время, чтобы поговорить наедине.
Она подхватила с пола одну из выточенных чаш, зачерпнула немного воды, захватила кусок звериной шкуры, который использовали для мытья рук и лица, а потом подошла ко мне.
Я позволила Ние подвести себя к циновкам вокруг пустого очага. Никто не произнес ни слова. Гият намочила кусок кожи и подала мне, выгнув одну бровь.
Я приняла подношение и моргнула, вода полилась сквозь пальцы.
– Смой этим кровь, Девушка, – прошептала Гият.
Взгляд ее был полон тревоги.
Женщины обменялись взглядами, а я покачала головой, пытаясь избавиться от видения: Син рвет мужчину на части. Того самого мужчину, который смотрел на меня так, словно я держала в руках его сердце.
Я содрогнулась и смыла с себя его кровь.
Вода была холодной, а кожа моя теплой – и я вспомнила о его прикосновении. Его пальцы были такими грубыми и грязными, но в то же время прохладными и освежающими под палящими лучами солнца. И когда его кожа соприкоснулась с моей…
Я сглотнула.
Он был прав.
Меня словноужалили .
Его прикосновение будто бы ударило меня – с такой силой… так, что я не могла этого описать. Я почувствовала всю полноту этого прикосновения – и всю возможную боль. Прикосновение это было таким явственным, таким болезненным, что я забыла поднять взгляд в небо в ожидании наказания.
– Вот и славно, теперь ты чистая, – Гият забрала у меня грязную шкурку и положила ее на перевернутое бревно, лежащее рядом, – его использовали вместо стула или стола. – А теперь…
Она прищурилась и посмотрела на меня, а потом на Нию.
– Расскажи нам, что произошло, – Гият провела языком по губам и добавила: – Мы потеряли тебя из виду там, в траве. И когда мы разошлись в стороны, пока собирали семена, я подумала, что ты пошла обратно в деревню. Что случилось? Что ты видела? Кто поранился? Животное?
– Не совсем, – прошептала я, приобняв теперь мокрый живот. – Не животное.
Девушки замерли. Они не говорили – ждали, когда я продолжу.
Я резко подняла голову, заслышав уверенный глухой стук четырех лап – шкуры у входа затрепетали, распахнулись и пропустили вперед ловкую рысь.
Ния молча потрепала Син по мускулистому боку, когда та прошла мимо. Син подошла ко мне, уткнулась в грудь своим юношеским лбом и детскими рожками. Изо рта моего вырвался выдох. Рысь заскулила и упала мне на колени. Два хвоста легли на циновку, и зверь положил свою голову мне на руки.