Я тяжело сглотнула и обвела взглядом обеих девушек.
– О-он сказал, что искал так же, как и я. Что потерял память и не знает, где живет его племя.
– Он совсем как ты! – охнула Ния, присев на колени, – ее меха задвигались, когда она глубоко вздохнула. – Клянусь огнем, Девушка! Он ведь мог прийти оттуда же, откуда пришла ты. Он наверняка тебязнает ! А ты его узнала? Почему ты не привела его сюда?
Син заскулила и еще сильнее обвилась вокруг меня – будто бы знала, что я виню ее в содеянном. Я погладила рысь по голове и пробормотала:
– Он попытался забрать меня с собой – к семье, которая спасла его. Он был довольно… настойчив, – я пожала плечами и не стала сообщать о том, что мужчина перекинул меня через плечо и побежал быстрее, чем любой из смертных, кого я встречала. – Тогда Син на него и напала.
Женщины молчали.
Они посмотрели на Син словно бы по команде – на нее и на ее окровавленный рот.
– Она укусила его? – спросила Ния.
Я кивнула.
– Очень сильно.
– Насколько сильно?
– Прокусила руку до самой кости, – по спине побежали мурашки, сердце заколотилось как бешеное.
Что, если он потерял сознание и лежит теперь там, в траве? Что, если он не выжил? Что, если подхватил лихорадку, или еще какую болезнь, или…
– Нужно найти его. Если он ранен, ему нужен лекарь, – решительно заявила Гият. – Уэй ему поможет.
Я удивленно моргнула.
– Ты готова это сделать? Помочь ему? Даже несмотря на то, что он пытался меня украсть?
Даже несмотря на то, что он кровоточил тенями?
Гият встала на колени, совсем как Ния.
– Если он – как ты и в самом деле ничего не помнит… Если у него никого нет, то тогда, полагаю, его поведение можно объяснить. И можно понять. Ты вряд ли помнишь, потому что постоянно теряла сознание, когда мы принесли тебя в деревню… но пока ты приходила в себя, ты пыталась выбраться из мехов и продолжить поиск. Ты очень настойчиво это делала – говорила, что должна найти то, что потеряла. Ты говорила о вещах, нам не понятных.
– О каких таких вещах? – спросила я. – О каких…
– О солнечном свете, который убивает жизнь, и о луне, которая дарит смерть – вечное убежище, – разнесся по лупику голос Солина – он вошел в жилище.
Снаружи сияло оранжевыми, фиолетовыми и золотыми красками солнце. Солин опустил шкуру у входа, сцепил пальцы перед мехом, опоясывающим его бедра, и направился к нам. Он не остановился, пока не навис над нами – его темная кожа блестела от жары, с волос свисало множество вырезанных бусин. Бусин, которые я помогла сделать – меня научили этому старшие женщины племени. Они собирали древесный сок, скатывали его, прокалывали и запекали в огне.