– Нет, это сделалты ! – рявкнул я грубо и опасно, совсем как Салак. – Ты сотворил эти узы.
– Я ведь сказал, что за этим последует! – Солин яростными рывками стирал с лица горе. – И ты причинил ей вред. Огонь сказал, что ты так сделаешь.
Внутри меня все заледенело.
Я что, в самом деле только что исполнил одно из пророчеств огня…да?
Я никогда бы не причинил Руне вред!
Я пытался спасти ее!
Гремящее сердце покрыл мороз. Неужели огонь был прав во всем?
И именно так я должен был навредить ей? Через ревность и страх?
Руна прикрыла глаза, тело ее обмякло.
– Руна… – я завел несколько белых прядок ей за уши; руки мои тряслись. – Прошу тебя, Руна… очнись.
Мне хотелось выть, проклинать себя, разодрать Вселенную на клочки.
Солин стоял рядом: он обнял Натима, олененок тыкался в пальцы Руны. Син бросилась ей на живот, скорбно скуля.
Солин молчал. Он мог бы добавить еще несколько слоев к моей вине или попытаться забрать у меня Руну, но он этого не сделал. Он просто прижимал к себе оленя и не отрывал взгляда от своей приемной дочери. Он не подошел к Актору, который так же недвижно лежал на земле. Не умчался назад в деревню и не позвал охотников, чтобы те убили меня.
Мы так и сидели вдвоем, молча, внимательно глядя на Руну – она рвано дышала, едва приоткрыв губы. Тело ее балансировало на грани жизни и смерти.
Ее ноги перестали бить по земле.
Но она не двигалась, и это было даже хуже.
Сердце сжалось, когда я опустил взгляд на ее горло. Никакой крови. Никаких синяков от удушения. Но она не могла сглотнуть и кривилась при каждом вдохе – одновременно с Актором. Ужасно.
Она прочувствовала все, что я с ним сделал.
Каждый рывок к небу и каждое падение к земле.
Каждое удушение и каждый порез.
Мир вокруг полнился горьким сожалением.
– Прости меня, – прорычал я. – Блядь, прости меня.
К нам подошла Зетас и прилегла рядом. В ее сияющих желтых глазах плескалась та же скорбь.
Вся ярость моя угасла.
Весь гнев превратился в отчаяние.
Актор кашлял, пытаясь вздохнуть. Он очнулся. И я был этомурад .
Рад, что охотник Нил не умер, потому что тогда… я оборвал свои мысли, не в силах даже подумать о Руне такое.
– По… могите, – простонал Актор.
Но никто не обратил на него внимания.
Солин качался вперед-назад, не сводя взгляда с закрытых глаз Руны. Руки мои дрожали, я снова и снова убирал ее волосы, отчаянно пытаясь исцелить то, что натворил.
Я склонился и потерся своим носом о ее.
– Прости меня. Я… я не думал. Я надеялся на то, что уз этих нет… что это просто обман. Я не хотел…
Руна вдруг подалась вперед, выгнув спину, и ночь пронзил отрывистый стон.