Агония продолжала расти, продолжала давить и обжигать.
Я закричал, склонился вперед, прижал лоб к земле. Что происходит?
Почему я не могу избавиться от этой боли?
«Пробуждение всегда болезненно, мастер над луной. Сдайся же ему».
Я упал набок: обжигающая, парализующая боль прокатилась по позвоночнику и осела в костях. Мышцы окатило волной разрушительных схваток.
Я закричал.
Я не мог остановить боль. И не мог ее пережить.
Меня затрясло в приступе катастрофических мучений. Меня накрыло очередной волной душераздирающей боли. Давление в голове стало невыносимым. Не осталось ничего, кроме рожденных из смерти страданий.
«Сдайся… – прошептала стихия. –Сдайся».
Я застонал и свернулся в тугой комок.
Разъедающие кошмары впились в мои кости и вскипятили кровь. Я провалился во тьму.
Летел по спирали.
Падал.
Становился тьмой.
Я был затмением.
А потом я добрался до дна черноты, и боль перестала быть болью и сталабойней .
Я закричал.
Я сдался.
Снаружи срикошетило будто бы ударом молнии.
Мощь пронеслась дрожью, как капля в озере, сквозь воздух и ночь, тихо и смертоносно. И когда сила эта вырвалась из моего дрожащего тела, боль ослабла. Кости больше не пульсировали страданием… они словно засияли легким лунным светом.
Я сел. Зрение вернулось ко мне как раз вовремя: я увидел, как из меня невольно вырвалась вспышка силы. Она прорезала ночь, словно коса сквозь живых: не выбирая любимчиков, не спасая тех, кто этого заслуживает… не предлагая ни спасения, ни пощады.
Она гасила жизнь любого невинного существа, оказавшегося поблизости.
Колибри замерли в полете; их перья блестели радугой – синим, фиолетовым и зеленым. А потом птицы осыпались на землю, словно дождь. Сова свалилась с растущего надо мной дерева.
Музыка ночи в исполнении сверчков, цикад и лягушек смолкла, оставив лишь рев чувственного, несущего листья ветра и тяжелый, ужасный стук моего собственного сердца.
Мертвы.
Все, кто был со мной рядом, теперь мертвы.
«Теперь понимаешь? – Ривоза облизал мне ухо, его прохладное дыхание освежало, словно сошедший с небес воздух. –Теперь вспоминаешь?»
Горло сдавило от горя, и я моргнул, глядя на смерть, лежащую в скорбном круге. Ни единого стука. Ни одной капли жизни. Пустые глаза и недвижимые груди, потускневшая чешуя и сломанные перья.
Глаза защипало от слез.
Но как?
Как я это сделал?
И что я могу сделать, чтобы никогда больше такого не допустить?
«Пора тебе смахнуть пыль с воспоминаний, мастер над луной. Пока твоя сила не решила, что сама будет тобой управлять».
Я сглотнул тошнотворную печаль, с трудом поднялся на ноги и поднял с земли крошечную колибри. Ее шея безжизненно болталась – я погладил ее по перьям большим пальцем.