– И все и вся снова постараются нас разлучить.
– Мы им не позволим, – рявкнул Дарро и глянул на Зетас и Син – волчицу и рысь, которые спокойно сидели рядышком, ветвистые рога к спиральным рогам, – и добавил чуть тише: – Мы касаемся друг друга, и они нас не кусают.
Темные глаза его сверкнули вызовом.
– Я тебя поцелую, и они не смогут мне помешать, – Дарро притянул меня к своей груди.
Я буквально упала на него, раскрыла рот в удивлении – он тут же опустил голову и прижал свои губы к моим.
Я замерла, но всего на мгновение. Меня съедала тревога.
Я все еще винила его.
А потом я растаяла.
Его губы прижимались к моим с восхитительной силой, уговаривая и моля о том, чтобы я поцеловала его в ответ.
Кончик язык провел по линии моего рта, и я открыла его. Дарро застонал.
За стоном последовал абсолютно непристойное мурчание, которое я почувствовала своими покрытыми пеплом ладонями.
Я задрожала – Дарро удерживал мои руки так, чтобы они оставались на его груди. От него пахло сумерками и тенями, и запах этот обволакивал меня. Когда наши языки соприкоснулись, поцелуй стал жестоким, почти отчаянным.
Дарро раскрыл губы. Он не сдерживался.
Его руки обвили мою спину, заставили подняться на цыпочки – он прижался ко мне всем телом.
Дарро целовал меня. Глубоко-глубоко.
Так глубоко, что смог унять ноющую в сердце боль.
Дарро прижал меня так сильно, как только смог. Молча скармливал мне всю невысказанную нежность. Он снова застонал: я коснулась его языка своим.
Кожа его запылала обжигающим жаром.
Мы целовались так яростно, что наверняка оставили синяки. Мы искали этой боли, этой совершенной,правильной боли.
Его пальцы запутались в моих волосах, запрокинули голову – Дарро принялся целовать мою шею. Он оставил на ней дорожку из лунной пыли, добавив к моим ощущениям еще один слой чувствительности, а потом вновь вернулся к губам. Поцеловал меня еще яростнее.
Я застонала. Дарро клеймил меня.
Делал меня свой. Всю меня – мое тело, мои губы, мой язык, мое сердце. Слезы водопадами лились по щекам – я так отчаянно хотела отдаться ему.
Я хотела его у реки, когда впервые вспомнила его имя.
Хотела тогда, когда мы бродили наедине, до того как забыли друг друга. Хотела его с самого начала времен.
С началавсего. Мы были началом…
Мысль эта пришла и тут же улетучилась – ее спугнул язык, ее украл поцелуй.
Мы пробовали друг друга на вкус, и эхом отдавались в нас решения и судьбы. Наша кожа запылала лихорадкой. Руки скользили по телу. Губы Дарро требовали все больше. Оленья шкурка и волчий мех не могли скрыть нашей очевидной жажды. Все внутри меня сжалось в опасном желании.