Мне не следовало улыбаться, но я это сделал.
– Не нужно так самодовольно улыбаться, Дарро, – пробормотал Солин, помрачнев. – Ты, как и я, знаешь, что все это приведет лишь к боли.
На глаза его навернулись слезы: по щекам прокатилось настоящее горе.
Руна охнула и схватила Солина за руку.
– Эй, все в порядке, Солин! Все будет хорошо. Вот увидишь.
Солин поднес их сплетенные пальцы к губам и поцеловал костяшки Руны. Всхлипнул и резко улыбнулся, а потом покачал головой.
– Не будет, но я не перестану пытаться исправить то, что было сломано, – он глянул на меня и добавил: – А теперь отдай моей ученице то, что принес, и уходи. Мне нужно поговорить с Руной наедине.
Я не должен был ему подчиняться. Солин не был моим повелителем духов, а я не принадлежал племени Нил. Но боль его была настоящей.
И я не мог не удостоить чести тот факт, что не только я любил Руну и не только я боялся грядущего.
– Вот, – я передал ей корни, цветы и ягоды. – Ты голодна, подкрепись.
Ветер запутался в ее волосах – Руна прижала к груди еду.
– Спасибо, – ее янтарные глаза поймали мой взгляд.
Как отличались они от тех, что видел я прошлой ночью: те сияли золотом тем сильнее, чем глубже я в нее входил.
В них не осталось ни одного другого цвета, кроме чистой, сияющей силы.
Мотылек был прав.
Руна в самом деле выглядела так, словно из нее выпили все соки.
И я был тому причиной.
Я рискнул гневом Солина и яростью Актора – склонил колено и прижал к щеке ее быстрый поцелуй.
– Я буду неподалеку. Найди меня в травяном море после ужина, – я задержался взглядом на ее губах, а потом заметил боль в глазах Солина.
Не сказав больше ни слова, я побежал назад, подальше от охотников и поближе к границе, где было мое место. Зетас последовала за мной.
Я услышал быстрые шаги.
Обернулся с улыбкой, думая, что это Руна.
Но улыбка тут же изогнулась в недоумении: Актор замедлился и провел пальцами по выбритому черепу.
Трал и Солин сердито на нас поглядели, а потом пошли дальше, забрав с собой Руну.
Я скрестил на груди руки. Зетас зарычала, показав клыки.
– Чего тебе, Актор?
Я был готов к драке. Уже сжал кулаки.
Ноздри сына вождя расширились. Он сжал челюсти. В темном взгляде его полыхнул гнев. Пепельная змея на его плечах едва мерцала в прикрытом облаками свете. Наконец он смог побороть ту эмоцию, которая не давала ему произнести и слова, и процедил:
– Спасибо тебе.
Я замер.
Зетас перестала рычать.
– О чем это ты?
Актор заставил себя поднять на меня взгляд.
– Я сказал: спасибо тебе. Я… должен тебя отблагодарить, – казалось, что он сейчас подавится собственными словами, но он продолжил: – Если бы не ты, я бы вчера погиб. И отец мой тоже. И мои люди.