Тали спросила его, можно ли мне сопровождать её на праздник. Старик растерялся, нахмурился — он явно не знал, стоит ему обрадоваться, что девушка всё же решила оставить свою золотую клетку и навестить общество прочих размалёванных птичек, или напрячься потому, что подвигнул её на это (как? для чего?) я — шарлатан.
Его метания отразились на лице мимолётной переменой выражения, как на тех картинках, которые меняются в зависимости от угла просмотра.
Наконец он заявил, что это было возможно, и что знатные особы довольно часто посещают королевские праздники с многочисленной свитой; некоторые, например, берут туда своих дворецких…
— Благодарю, — сказала Тали.
Брюс ещё некоторое время мялся в дверном проходе и наконец поморщился и вышел.
После этого я и Тали ещё немного поговорили и условились, что наши уроки будут проходить каждый день в это же время — по крайней мере до начала праздника, который намечался через две недели.
С этого момента моя жизнь ступила в размеренную колею. Утром мы с Тали выходили на прогулку, в полдень я рассказывал ей свои лекции, а затем сидел у себя в комнате, раздвинув плотные красные шторы, и листал (читать не было нужды, главное было просто «припомнить» знания моего носителя) всевозможные книги, которые касались истории этого мира. Познания Леона были обширными — как и полагается шарлатану. Он мог назвать едва ли не каждого дворянина в королевстве и перечислить его личностные качества; на некоторых из них у него и вовсе были составлены подробные досье, которые оказались довольно полезны, когда я взялся за разработку своего «плана».
Последний я держал в строжайшей тайне у себя в голове, ибо вскоре заметил, что каждый раз, когда в моей комнате совершали уборку, некоторые вещи перемещались на один или два сантиметра. Некоторое время я даже подумывал оставить капкан для назойливой служанки, но затем благоразумно рассудил, что это будет несправедливо, ведь последняя просто исполняла приказания своего «начальства».
Вообще Брюс не особенно мне докучал. Ведь тогда бы он расстроил саму Тали. Дворецкий просто решил за мной приглядывать.
А время шло. Неумолимо.
Однажды вечером я нарядился в красный жилет и вышел на улицу, где посреди тропинки дожидалась роскошная картера — лакированный чёрный коробок, запряжённый тройкой пегих лошадей. Ещё через пару минут на пороге показалась Тали. Девушка была в длинном, волнистом чёрное платье с подкладками в районе плеч; ей длинная светлая шейка была открыта; на ней, на золотой цепочке, висел и переливался в сиянии закатного неба кровавый рубин.