— Иииии!
Серебристая молния полоснула поперек шеи. Граф издал бульканье, словно тонул. Стек на пол красными струями. Обратился в груду тряпья, вокруг которого быстро росла лужа. Разноглазый стоял над ним, сжимая в руке шпору. Капля крови, сорвавшаяся с нее, много секунд висела в воздухе, а после упала на лицо мертвеца.
— Иииии! — длился надсадный вопль, и Адриан воскликнул, перекрывая:
— Менсон, Менсон!..
Лишь тогда шут понял, что это кричит он сам. Закрыл рот. Наступила тишина.
Трое стояли среди зала: оруженосец с лицом цвета пахотной земли, разбитый в кровь четырехгубый, убийца со шпорой. Люди императора сжимали их колючим кольцом клинков.
— Теперь Закатный Берег встанет на нашу сторону, — произнес шаван и плюнул на тело Рантигара. — Трусу не место во главе вольной земли.
Адриан спросил:
— Так вы сговорились с Ориджином?
Западники скривились в гримасах злобы.
— Ориджины — твои псы. Так было всегда. Мы рады, что даже псы восстали против гнусного хозяина. Но мы — люди, и не станем договариваться с собаками.
— Тогда чего вы хотите?
— Степной Огонь ведет наше войско на Литленд. Мы разделаемся с ворами, а потом придем за тобой. Ты ошибаешься, если думаешь, что Персты Вильгельма спасут тебя. Есть сила, стоящая выше Предметов — сила духа и жажда свободы. Ты ощутишь на своей шкуре. И если в день, когда падешь, Ориджин еще будет жив, — тогда мы убьем и его.
— Вы догадываетесь, что не выйдете из этого зала?.. — осведомился император.
Шаваны изобразили гримасы презрения. Они знали свою будущую судьбу. В этом и был смысл послания: Запад станет сражаться до смерти.
— Вы зовете Литлендов ворами. Почему?
— Они такие же воры, как ты. Присвоили переправы через священную реку Холливел, а ты позволил им сделать это. Герцог Литленд имеет грамоту, подписанную тобой.
— Я ничего об этом не знаю, — нахмурился владыка. Разноглазый западник только фыркнул.
Адриан смерил его долгим взглядом.
— Итак, вы здесь, чтобы преподать мне урок. Я покусился на ваши свободы, и вы будете биться до конца. Примете геройскую смерть: во дворцовом зале от мечей стражи, на поле брани от Перстов Вильгельма… Мир запомнит вас славными воинами, а меня — тираном. Верно?
Они не ответили. Император сказал:
— Я тоже преподам урок. Вечный Эфес!..
Поднесли священный кинжал в ножнах, Адриан опоясался им, положил ладонь на рукоять.
— Даю вам слово, вольные люди Запада. Я разобью вас в бою на равных, без помощи Перстов Вильгельма и кайров Ориджина. Я встречу вас в ратном поле и сокрушу силой честного железа. Начало своей победы я положу сейчас. Мечи.