Он почувствовал желание сказать что-нибудь прямо сейчас, причем с таким равнодушием и холодным достоинством, чтобы миледи сразу поняла: все ее насмешки пропали даром! Он спросил, тщательно выдерживая тон:
— Позвольте осведомиться, куда мы направляемся?
— В Клерми.
Что это за Клерми и где оно — Джоакин понятия не имел. Но спросил со знающим видом:
— Почему именно туда, миледи? В чем превосходство сего населенного пункта?
— Стану я отчитываться перед наемником.
— Я — вольный меч, благородный странник, миледи. Воинская честь составляет важнейшее различие между мною и наемным отребьем!
Леди Аланис не ответила. Он поглядел на нее и залюбовался: грациозная стройная фигурка, вдвойне романтичная в лучах лунного света. Даже чахлая кобыла под нею смотрелась не так уродливо, как будто переняла у всадницы долю грации. Обида начала растворяться в душе воина. Он добавил несколько мягче, хотя и с должным самоуважением:
— И если уж вам так не мил Южный Путь, то извольте знать. Военному делу я обучался в землях, совершенно на него не похожих. Мои боевые странствия пролегали через Ориджин, Закатный Берег и Мельничьи Земли. Также мне довелось служить барону Бройфилду в подвластной вам Альмере.
Она и тут не ответила, и Джоакин пригляделся внимательнее: уж не уснула ли? Тогда заметил скверную штуку: плечи девушки мелко подрагивали, а при дуновениях ночного ветра она зябко сжималась, кутаясь в плащ.
— Миледи, уж не усилилась ли ваша лихорадка?
— В… вам какое дело? — дрожа, процедила Аланис.
— Ваше здоровье — моя главнейшая забота! Давайте сделаем привал, обработаем рану, а затем я разожгу костер и согрею.
— П… пока темно, мы будем ехать! — отрезала герцогиня.
— Я искренне тревожусь за вас…
— Сударь, прошу: едьте молча. Н… не справляетесь — побеседуйте со своей кобылой. Но меня оставьте в покое!
Досада вновь сдавила горло, но вскоре уступила место тревоге, а затем примешался и оттенок стыда. Разве можно обижаться на раненую, слабую, испуганную девушку, недавно утратившую отца? Разве она не делает все возможное, когда просто едет сама, без посторонней помощи? Чего еще можно ждать от нее⁈
Она ехала час за часом. Прохлада усиливалась, выпала роса. Миледи комкала платье на груди, сжималась, тщетно стараясь согреться. Джоакин предложил свой плащ, и она отказала гневным взмахом руки. Однажды она зашаталась и едва не упала с лошади. Однако, ей достало упрямства, чтобы продолжать движение до самого утра.
Когда рассвело, от джоакиновой обиды не осталось и следа. Было лишь сострадание… и восторг.
Колпак
15 сентября 1774 г. от Сошествия