— Ваше величество, одумайтесь! Я предан вам. Пусть вы не верите, но допустите хоть возможность! Вы отдаете в руки врагу начальника вашей тайной стражи! Северяне получат все, что мне известно: имена агентов, пароли, координаторов сети…
— О, за это не волнуйтесь, — усмехнулся Адриан. — Вашей агентурой займется капитан Бэкфилд. Координаторы будут переназначены, пароли сменены. То, что вы успели сообщить Эрвину, завтра потеряет вес. И, полагаю, догадываетесь, что вашему слуге Итану больше не место в имперском секретариате. Возьмите его с собой.
Адриан взмахнул рукой, веля Марку уйти.
Марк силился выдавить что-то. Найти слова. Оторвать язык от пересохшего неба. Отчаяние намертво свело челюсти. Что ни скажи, ничего не изменить.
Он встал, двинулся к двери. Кажется, ноги не дрожали.
— Постойте…
Марк резко обернулся. Не сумел скрыть вспышку безумной надежды, промелькнувшую на лице.
— Мне жаль, — сказал император.
Меч
1–2 сентября 1774 г. от Сошествия
Окрестности Алеридана
Вихря свела в могилу гнилая кровь. Худая смерть — долгая, мучительная. Не всякий воин вытерпит без стонов. А Вихорь был не воин, всего лишь крестьянин и конюх. Он и меча-то в руках не держал до того дня… Вихорь голосил двое суток подряд, пока не утих. Рыдала и Сара — дочурка, и даже Вихренок.
К счастью, Джоакин не слышал плача. Те двое суток он провалялся без чувств. Сквозь рубленую рану на плече вытекло слишком много крови. Позже, придя в себя, увидел Луизу — она меняла ему повязку и тихо приговаривала:
— Хоть ты останься… Хоть ты. Помрешь — никогда не прощу…
Она не плакала, но лицо было серым, почти черным. Джоакин сообразил: кончился Вихорь…
А Джоакин остался. Когда смог ходить и думать, обоз был уже далеко от Лабелина. Ближе к морю, наверное: ветер дул прохладный и соленый. Он спросил о Полли. Луиза сказала: похоронили. А священник? Помолились, — сказала Луиза. За всех помолились… кроме этого. Этот сбежал, бросив два мертвых тела и прихватив все деньги до последней агатки.
Зато в телегах остался товар. Где-то в землях Грейсендов они нашли ярмарку. Джоакин помог Луизе распродать добро. Вышло недурно: без малого четыре эфеса. Луиза предложила:
— Поехали теперь в порт. Накупим с корабля всяких южных шелков, потом в Короне продадим. Хорошо будет.
Джоакин удивился:
— Это что же, ты хочешь продолжить дело торгаша?
Она пожала плечами:
— Отчего нет? Я умею. Считаю быстро; знаю, как цену сбивать. А ты будешь с лордами говорить, если доведется; читать и писать письма. Мы с тобой хорошо поладим.
Он глянул на нее этак с подозрением, и Луиза фыркнула: