— Я говорила… — прошептала Гвенда.
— Знак!.. — выдохнул граф Бенедикт. — Святая Заступница явила мне знак…
Искра
26 ноября 1774 г. от Сошествия
Уэймар
Есть хворь, называемая каменной. Она делает кожу твердой и хоронит человека заживо в тесном гробу его собственного тела. То же самое способен сделать страх.
Мира окаменела. Все в ней, что могло двигаться, замерло: мысли, чувства, мышцы. Остановились зрачки. Мира видит лишь то, что происходит прямо перед глазами. Слышит слова и звуки, почти не понимая смысла.
Она сидит. Четверо мужчин стоят перед нею.
Один из них сутул и сух, бородка клином, глаза горят. Он говорит сладковато, словно громким шепотом:
— Настоящая внучка Янмэй. Какой материал! Теперь все получится. Успех неизбежен!
Другой — яркий, лимонно-желтый, — клацает языком:
— Ц-ц-ц. М-да…
Он облизывает губу.
У третьего мужчины огромные витые усы и длинный кинжал на поясе, и другой в рукаве. Откуда-то Мира это знает. Усач говорит желтому человеку:
— Скверное дело. Она принцесса, как ни крути. И девочка хорошая…
— Жалко сучку, Инжи? Сам ее хочешь?
Развязный хриплый голос доносится сзади, Мира не видит человека. Он хватает ее за волосы и поворачивает к усачу.
— Гляди, какая! Кровь с молоком, да?
— Цыц! — рявкает желтый. Развязный умолкает, но ладонь остается на затылке Миры. Она чувствует шершавые мозоли.
Подает голос еще один парень, что молчал прежде:
— А может, Парочка прав. Я о том, хозяин: беда же будет, если узнают… Девчонка нужна миледи, а миледи нам не спустит…
Желтый вдруг срывается на крик:
— Заткнись!! Миледи, сука! Эта стерва — жена моего брата! Она, сука, жена моего брата!! Ясно тебе⁈ Она ничего не может!
— Ладно, хозяин, ладно… — мужчина опускает голову и делает шаг назад. Мира видит: у этого парня сломан нос. Сросся плохо — сплюснут, сдвинут вбок.
Желтый хозяин утихает так же резко, как и начал вопить. Поворачивает блестящие, навыкате глаза к усачу, спрашивает:
— Что знает стерва?
— Ничего не должна. Я ход за собой хорошенько закрыл. А тот, другой, что в покои милорда, чуток приоткрыл, чтобы виднелась щель. Когда хватятся девчонки, решат, что Эф ей помог и вывел через комнату графа. Там следы и потеряются.
— М-да… — тянет желтый и бормочет, будто говорит сам с собой: — Если ее отпустить, то она же все равно не забудет… Верно, Инжи?
— Боюсь, верно, — Инжи хмуро дергает ус. — Это ж внучка Янмэй. Не та порода, чтобы забыть…
Видимо, сейчас — тот единственный миг, когда Мира может повлиять на свою судьбу. У нее нет мыслей, чтобы высказать. И нет рта, чтобы произнести слова. Челюсти, сведенные ужасом, слиплись намертво.