Аланис замешкалась. Эрвин продолжил, не дожидаясь ответа:
— И что же мне делать теперь? Продолжать конфликт — значит, не добиться своих целей. Но признать свою ошибку — полностью попасть под чужой контроль. Северянин и прежде не слушал меня, а теперь и вовсе стану марионеткой без права голоса. Как поступить?.. Я не знаю. Но сидеть взаперти больше не могу.
— Нечто в этом роде… — Аланис впервые глянула ему в глаза. — И как поступить?
Эрвин улыбнулся:
— Главное вы уже сделали, миледи. Остались мелочи: напишите письмо Галларду, а потом выпейте со мною. Мы с вами неприлично трезвы, как для вечера после турнира. Не находите?
Искорки радости мелькнули в уголках темных глаз Аланис.
— Милорд, когда мы разобьем императора, вы поможете мне вернуть Альмеру?
— Слово лорда.
— Тогда дайте перо и бумагу. И наливайте ордж — я быстро справлюсь с письмом.
Недолго думая, Аланис зашуршала пером по листу. Эрвин наполнил кубки и заглянул через плечо девушки. На бумаге возникали слова: «Мерзкая тварь. Проклятый кровожадный шакал. Твои грязные лапы не достали меня…»
— Хорошее начало, — шепнул ей Эрвин. — Весьма красноречивое. Но позвольте предложить иной вариант: «Желаю здравия вашему преосвященству…»
Искра
Октябрь 1774 г. от Сошествия
Уэймар
Говорят, перемены всегда к лучшему.
Монастырь Ульяны Печальной на западе графства Блэкмор представлял собою разветвленную сеть пещер. Часть из них были природными, часть — рукотворными, созданными за столетия упорным трудом сестер.
Рытье являлось главной повинностью монашек, наравне с размышлениями о смерти и молитвами. Труд не был утомителен для тела: сестры использовали маленькие лопатки и крохотные ведерца. Быстроты не требовалось, спешить некуда — впереди вся жизнь. Считалось, что размеренная и неторопливая работа способствует правильному течению мысли. Правильной мыслью полагалась следующая: жизнь бренна и суетна; жизнь пуста, если не наполнить ее смыслом; ценность и смысл жизни придает смерть. Только раздумия о смерти позволяют понять важное, отличить ценное от пустого, греховное — от благостного.
Молитвы, предназначенные для прочтения, звались: «Смерть-избавительница», «Смерть очищающая», «Пошли мне холодный свет», «Бесценный дар смерти», «На пути к Звезде». Шестая адресовалась непосредственно Ульяне Печальной. Возможность читать молитвы вслух считалась привилегией, дарованной лишь троим старшим сестрам. Прочие монашки свято хранили обет молчания. Послушницам делалось послабление: позволялось произнести до пяти слов в сутки.
Жизнь послушниц протекала в пещерах нижнего круга — то есть таких, которые не сообщаются напрямую с поверхностью. Первый год в монастыре послушницам не полагалось видеть солнечных лучей: считалось, что, не тревожимые светом, они быстрей и легче привыкнут к подобающему образу мысли. Послушницы спали в одиночных кельях, работали парами, для трапез и молитв собирались все вместе — их было тридцать восемь. Болтовня не приветствовалась: пять слов в сутки, не более. Нарушительница теряла ужин, а затем — дневную свечу. Девушке приходилось провести день в кромешной тьме, и поначалу это казалось особенно страшным. Потом, по прошествии месяцев, послушницы свыкались с могильным мраком, но и страсть к праздной болтовне пропадала без следа. Наказание больше не страшило, но говорит — о чем?.. Зачем?.. С какого момента слова казались пустыми. Говоришь ли ты или молчишь — ничего не меняется в мире. Слишком мало мыслей, достаточно важных для того, чтобы истратить на них заветные пять слов. Нередко за день так и не находилось повода сказать хоть что-то, и перед сном Мира расходовала пять слов тем способом, который считался наилучшим: