После длинной паузы сказала:
— Мы давно с вами не виделись, милорд.
Эрвин кивнул:
— Да, это так.
— Я хочу сказать, вы… — она замешкалась, будто растеряла слова. — Нет, другое… Не могу сказать, что у вас не было причины поступить так. Наверное, причина имелась…
— Что это, миледи? — уточнил Эрвин. — Попытка примирения?
— О, боги, не заставляйте меня просить прощения! Неужели всего остального вам мало?
Эрвин сказал:
— Знаете, миледи, в чем беда таких, как вы и я? Нас не учат вести себя в ситуации слабости. Как поступать, когда ты уязвим и лишен власти? Как добиться своего иным способом, кроме силы? Наше образование не включает подобных навыков. Мы с детства обучены считать мягкость грехом, недостаток могущества — позором, силу воли — единственным достойным инструментом. Меж тем каждый из нас бывает слаб. Так уж мы, люди, устроены: немного нужно, чтобы лишить нас силы. Крохотное отверстие в груди, пара дюймов сожженной кожи на лице…
Аланис молвила сдавлено:
— Что говорит ваша наука о моем положении? Как быть девушке, у которой остался только титул, сила воли… и несколько дюймов сожженной кожи?
Эрвин взял ее ладонь.
— Давайте так, миледи. Я буду говорить от вашего имени. Если вы согласны с моими словами, отвечайте «да». Если нет — молчите.
— Да.
— Я потеряла отца и брата, все владения и большинство вассалов, и здоровье вдобавок. Я лишилась всего, кроме имени и гордости.
Она помолчала с минуту, прежде чем ответить:
— Да.
— Я пришла к северянину, надеясь на сочувствие и помощь. А получила только равнодушие и холодный расчет.
— Да.
— К тому же, расчет был не в мою пользу.
— Да.
— Я почувствовала себя пленницей, и даже хуже — разменной монетой в чужой игре.
— Да.
— Я пришла в ярость и вспылила. Бросила ему в лицо несколько оскорблений, которых он, вне сомнений, заслуживал. Однако миновало время, и я поняла, что поступила опрометчиво.
Недолгое колебание.
— Да.
— Мой враги слишком могущественны, и северянин — единственный человек, который в состоянии оказать мне реальную помощь. У него есть и другое важное достоинство: он уже втянут в войну с моими врагами, а все прочие трижды подумают, прежде чем вступить в эту схватку. Так что конфликт с северянином уж явно мне не на пользу.
— Пожалуй, да.
— Но хуже другое. Чем дольше я думаю, тем вернее понимаю: северянин прав. Война за Альмеру кончится нашей гибелью: Галлард и Адриан скоординируют действия, возьмут нас в кольцо и истребят. Адриан не останется в стороне, когда мы пойдем войной на его главного союзника. Однако мы можем убедить Галларда не вмешиваться, когда пойдем на Адриана. Верный порядок смерти наших врагов — сперва А, потом Г. Не наоборот.