— Милорд, простите, что прерываю, но вы велели напомнить. Через два часа мы выступаем в ночной марш.
— Да, благодарю. Нам нужно возвращаться, отче.
— Было приятно с вами побеседовать, милорд.
Они двинулись к воротам, и Эрвин спросил:
— Ну как, отче, выбрали?
— Что именно, милорд?
— Молиться ли за мою победу. Ведь вы для этого задавали вопросы.
— Да, это было предметом сомнений. Вы видитесь мне умным, справедливым и сдержанным человеком. Адриан же совершил жестокое и довольно глупое святотатство. Однако все, сделанное Адрианом, пусть и вопреки закону, шло на благо государства. Вы же, милорд, пока не сделали для державы ничего. Простите мою прямоту.
— А как же… — взвился Эрвин, но осекся.
Пожалуй, Давид прав. Эрвин начал войну — сложно назвать это добрым деянием. Захватил половину Южного Пути — ради блага Дома Ориджин, не Империи. Накормил крестьян — тех, что голодали по его же вине. Обещал свергнуть тирана — пока лишь обещал…
— Стало быть, вы за императора?
— Я буду молиться за вас, милорд. На то есть, по меньшей мере, одна причина. Если владыка одержит верх, он утопит Север и Запад в крови. Свою победу он сочтет закономерной и не испытает особой радости, только ненависть к мятежникам. Его расправа будет жестокой. А вот вы, милорд, в случае победы проявите великодушие. Всякий хороший человек великодушен, когда к нему приходит нежданная и большая радость. Стало быть, ваше поражение погубит намного больше жизней, чем ваша победа.
— Благодарю, отче. Я об этом не думал. Теперь буду еще сильней бояться проиграть. Раньше только колени тряслись перед боем… Теперь и зубами стучать начну.
Давиду хватило чувства юмора, чтобы понять шутку и усмехнуться.
Они уже покинули монастырь и проехали немало, когда Эрвин вспомнил один вопрос.
— Скажите, отче, раз уж вы знаток Предметов… название «Светлая Сфера» ни о чем вам не говорит?
— Нет, милорд, извините.
Странная пауза перед ответом. Будь на месте Давида кто-то другой, Эрвин решил бы, что он солгал.
Стояла ночь, когда двадцать тысяч северян подняли боевые знамена, выстроились пятью колоннами и двинулись на юг, к укрепленному, застывшему в обороне, троекратно превосходящему войску Лабелина.
Искра
Конец октября 1774 г. от Сошествия
Уэймар
Почему я думаю о служанке?
Знакома с нею меньше недели. Всего трижды говорили о чем-то, кроме «будьте добры, кофе с булочкой». Ничего не знаю о ней, кроме имени — Линдси. Хорошая девушка? Да, неплоха. Но и ничем особым не примечательна, не Бекка Южанка. Линдси в беде? Да, вероятно. И что же? Кто сейчас не в беде⁈