Фаунтерра
Сидя на полу тренировочного зала, Менсон Луиза рода Янмэй рисовал коня.
Конь выходил отличный, особенно — грива: угольно черная, яростно пламенистая. Менсон тщательно выводил изгиб каждой пряди. Покусывал кончик бороды, пытаясь представить ветер, треплющий конский волос. То и дело подтачивал карандаш бритвой: тот быстро тупился и приходил в негодность. Ничего другого на рисунке не было, одна лишь грива. Менсон рисовал то, что видел в своем воображении, а видел он только гриву.
Зал оглашался стуком учебных мечей. Владыка рубился с лазурным гвардейцем. Тот был из новеньких и, по незнанию, принялся поддаваться. Адриан трижды выбивал у него меч. Менсон не следил за боем — его интересовал гривастый конь. Он слышал только звуки ударов: тук — тук — стук — тарам! Меч полетел на пол. Тук — стук — тук — стук — тарам! Кто-то снова лишился оружия. Менсон знал, что побеждает владыка. Не было нужды смотреть.
Он почесал подбородок, прищурился и понял, что две длинные пряди должны спадать набок и тянуться вдоль конского хребта. Менсон нарисовал их, а затем и луку седла, которой почти касался кончик пряди.…тук — стук — хах! — тук — тарарам!
— Бейтесь в полную силу, — холодно бросил владыка. — Если вы неспособны на большее, то вам не место в гвардии.
— Ваше величество…
Пристыженный рыцарь подобрал меч, а женский голос из ложи произнес:
— Никто не сравнится в бою с вашим величеством!
Их там двое, женщин: невеста-выскочка и Медведица из Нортвуда. Бесстыдная лесть — это по части невесты. Менсон представил, что девица перекатывает слова на языке, как листья табака, обильно смачивает слюной, перетирает зубами и сплевывает сладковатую липкую жвачку. Он нарисовал передние зубы лошади.
Звук шагов, шорох воздуха. Владыка прошелся по залу, вращая мечом, разминая кисть.
— Клэнси, повторите-ка еще раз, что пишут Литленды?
Клэнси — первый секретарь императора. Если Менсон посмотрит на него, то увидит сияющую лысину и непременно подумает о самоваре.
— Ваше величество, герцог Литленд заверяет вас в своей преданности и клянется прибыть ко двору, едва уладит пограничный конфликт.
— С западниками, надо полагать?
— Да, ваше величество.
— Что за конфликт?
— Письмо коротко, ваше величество: голубиная почта. Герцог сказал только, что его форпосты атакованы кочевниками.
— Ясно, — тон владыки изменился: — Чего вы ждете, сир? Нападайте!
Шаги — стук мечей. В этот раз жестче, суше, яростней. Гвардеец атаковал в полную силу. Зубы жеребца выходили ровными, острыми, длинными: конь молод и горяч. Хах! Стук. Стук. Хах. Шаги смещались, гвардеец давил владыку, теснил к краю площадки. Адриан берег силы и отступал. Заманивает, — отметил Менсон, выводя конскую губу. Звонко отстучала серия ударов. Один звук выпал — глухое касание, гвардеец задел корпус владыки. А в следующий миг вскрикнул: владыка рубанул по ногам и попал в коленную чашечку.