А вот последнее было сюрпризом. Старый Ориджин умирает от хвори, его сын получил власть и поднял мятеж против Адриана. Войска Ориджина выступили из Первой Зимы и вступили в Южный Путь. Нет, в самом факте феодального мятежа нет ничего удивительного. Великих лордов тревожит усиление Короны и централизация власти Адриана. Рано или поздно столкновение должно было случиться. Но Эрвин?.. Мира хорошо помнила младшего Ориджина, хотя и видела всего раз. В ее представлении легко связывались Эрвин и сарказм, Эрвин и гордыня, Эрвин и капризы, изнеженность, едва ли не женская… Но Эрвин и война⁈
Нет, Мира не имела оснований не верить новостям, потому полагала: она чего-то не знает. Должно найтись обстоятельство, что объяснит эту странность.
В монастыре Ульяны Печальной считалось греховной суетой задавать вопросы вслух. И Мира лишилась этой привычки… однако тем сильнее стала страсть к поиску ответов.
Почему Эрвин поднял мятеж?
Зачем граф медведей едет в столицу?
Чего Виттор Шейланд хочет от Элиаса Нортвуда?
После обеда она услышала стук в дверь.
— Малютка, впусти-ка меня!
Собственно, дверь была заперта снаружи: после вчерашней попытки бегства Мира сидела под замком. Однако со внутренней стороны имелся засов, и на зло своим тюремщикам она заперлась. Впустила только Линдси, когда та принесла обед. Теперь вот явился Инжи Прайс… лжец и убийца на службе у другого лжеца. Не то, чтобы он неприятен ей, однако же, лжец и убийца — это нужно помнить. С другой стороны, человек — источник сведений. Особенно такой болтливый, как Парочка.
Будто услыхав ее сомнения, Инжи крикнул сквозь дверь:
— Между прочим, я принес хорошие новости. И не одну, а целых две.
Она отперла.
— Добрый вечер, сударь.
— Пхе! Тоже мне, сударя нашла! Не умеешь ты с людьми обходиться… но я не в обиде. Ты же не виновата. Тебя сперва научили говорить слово «милорд», а уж потом — «мама».
— Леди-мама, — поправила Мира.
Инжи хохотнул в усы.
— Ты, когда шутишь, улыбайся хоть немного. А то ведь могут не понять.
Мира слегка улыбнулась.
— Прошу вас, сударь, — она указала на кресло.
Инжи важно уселся, закинув ногу на ногу. Порылся в кармане и с очень степенным видом протянул Мире леденец на палочке.
— Это тебе. Сладости же любишь?
— Благодарю вас.
— То-то же, — довольно кивнул Инжи. — Так вот, значит, обещал я тебе две хорошие новости. Держи первую: Эф остался жив. Не сказать, правда, что здоров: задница так болит, что ни сидеть, ни ходить не может, а только скачет, как кривой олень. И злится на тебя сильно. Говорит: вот дурная пигалица, не знала куда колоть. А я ему: сам дурак. Если бы она хотела тебя убить, ты бы уже родную прабабушку на Звезде в обе щечки лобызал. Верно говорю?