— Расскажите мне, Хей. Мне очень нужно, я действительно волнуюсь за Линдси. Клянусь: никто не узнает того, что вы скажете.
— Да нечего рассказывать, ваше высочество… Отшила, и все тут.
Он врал. О боги, есть ли кто-нибудь в Уэймаре, кто не лжет?..
— Господа, — сказала я, — ходят слухи, граф Виттор уехал на три недели. Надо полагать, в его отсутствие замком управляет ее милость леди Иона София.
— Верно.
— И вот я думаю: что скажет леди Иона — дочка Ориджинов, внучка кайров — о четверых часовых, что распивают косуху на вахте, да еще в компании девушки, которую им надлежит охранять?
— Ваше высочество, мы… эээ…
— Не трудитесь, это был риторический вопрос. Благодарю за угощение, господа.
Я не без труда поднялась. Лейтенант Брок мрачно рыкнул на Хея:
— Расскажи, что знаешь.
Тот потер затылок.
— По правде, ваше высочество… Когда я узнал, с кем Линдси крутит, то откатил назад. С таким человеком соперничать себе дороже…
— Речь ведь не о Дейве-плотнике, верно?
— Какой тут Дейв… Птица поважнее.
— А как вы узнали? Они держали в тайне свой роман.
Хей глянул на Брока, тот твердо кивнул — говори, мол. Лейтенанта можно понять: за пьянство в карауле пострадает он, а за лишнюю болтливость — только сам Хей.
— Иногда меня ставят стражем при входе в темницу. Вот пару раз видел такое. Приходит он под вечер, входит в подземелье, а нам говорит: «Попозже явится девица — ее тоже пропустите». Минут десять погодя является Линдси — и тоже в темницу, следом за ним.
В голове у меня уложилось не сразу.
— То есть, Линдси встречалась с тем мужчиной… в подземелье?
— Да, ваше высочество. Выходит, что так.
— Кем был этот мужчина?
— Ваше высочество, не надо, — попросил Хей. — Он ведь меня в лицо знает…
— Кто-то из кайров? — предположила я, внимательно глядя ему в глаза.
— Не допытывайтесь, ваше высочество.
— Сир кастелян? Лорд Мартин Шейланд? Эф?..
Хей промолчал, глядя в землю.
— Ваше высочество, — вмешался лейтенант, — Хей сказал, что мог. Слишком длинные языки, бывает, укорачивают. Сами понимаете.
— Может, еще косухи?.. — с надеждой предложил чернобровый.
— Угу, — сказала я.
* * *
Дорогая, прости мне многословие. Бессонница оставила свободными ночные часы, а голову заполнила роением мыслей. Если бы ты знала, какой хаос творится внутри меня… Необходимо излить все это на бумагу, лишь так удастся навести порядок и выстроить цепочку. Приятно воображать, будто ты меня слышишь и можешь ответить, словно ты рядом, я слышу твой веселый голос, вижу блеск в глазах. В Линдси было что-то, отдаленно напомнившее тебя: эта яркая, звонкая, свободная жизнь, что бьет через край. Я не могу помочь тебе, к огромной, неописуемой моей жалости… но, быть может, удастся сделать что-нибудь для Линдси.