— Подумай еще, дай себе время. У тебя наверняка есть желания. Хочешь избавиться от колпака? Уйти из дворца, жить в своем доме?

Менсон не сразу понял, что ему предлагают. Когда уразумел, истово замотал головой:

— Нет, нет, владыка, не обижай! Колпак — хороший! Я — хоррроший! Не гони!..

— Янмэй была жестока с тобой…

— Янмэй — да, а ты — нет! Колпак и корона дррружны! Не гони меня!

— Ладно, ладно. Хочешь изменить хоть что-то в своей жизни?

Слова звучали жутко. Менсон на всякий случай качнул бубенцами:

— Можно не менять, владыка? Можно?

— Конечно, можно. Но я желаю тебе добра. Хочешь другую одежду?

Менсон со звоном мотнул головой.

— Другого адъютанта?

Снова отрицательный звон.

— Быть может, женщину хочешь?..

Опять мотнул головой, но задумался, глядя на мускулистые ноги Катрин Катрин в кожаных штанах наездницы.

— Хочу хотеть, владыка…

— Женщину?

— Кого-нибудь. Чего-нибудь. Хотеть — хорррошо. Хочу уметь хотеть…

— Научись. Захоти что-нибудь для пробы. Когда захочешь, скажи — я дам.

Менсон нахмурил брови и пожевал кончик бороды, пытаясь думать. Но так и не успел найти в себе желание.

Дверь распахнулась, и генерал Гор, красный, как кусок недожаренного мяса, подбежал к императору.

— Владыка, новость!.. Из столицы!..

Воин показал клочок бумаги, зажатый в кулаке.

— В чем дело, генерал?

— Мятежник взял Фаунтерру!

— Что⁈

— Он примчался из Лабелина на поезде и захватил дворец! Мятежник во Дворце Пера и Меча!

Адриан выдернул ленту из генеральской руки и прочел сам. Минуту стояла гробовая тишина. Менсону очень захотелось исчезнуть. Он вытащил пузырек с водой и глотнул. Пожалел, что внутри не эхиота.

Император поднялся и выронил бумагу. Медленно произнес:

— Мятежник — взял — дворец.

И вдруг захохотал:

— Увидел тррриумф, да, Менсон?

Владыка смеялся:

— Торжество! Великая победа Короны! Всем на зависть!

Он взмахивал руками, задыхался от хохота. Смех выплескивался из груди Адриана, летел брызгами во все стороны. Генерал Дейви вдруг не выдержал и тоже рассмеялся, колотя себя по животу. Прыснула леди Катрин Катрин, хрюкнул себе под нос генерал Гор.

— Мы — триумфаторы! — заливался владыка. — Герои легенд! Властелины мира!..

Шут противился смеху, сколько мог. Но тот заполнил брызгами весь воздух, проник в легкие, защекотал изнутри грудь… Менсон вздрогнул, затрясся в судороге и вытолкнул из горла:

— Харрр-харрр-харрр!

* * *

Вторая чудовищная новость пришла следующим днем.

Серебряный Лис, одержав победу при Пикси, забыл об осторожности и угодил в капкан. Несколько батальонов кайров устроили засаду в Лабелине. Генерал Алексис имел многократное преимущество, но… Он допустил две ошибки. Одну — когда недооценил хитрость северян. Генерал решил, что северяне бежали с поля боя при Пикси. Но они не бежали, а отступили, чтобы заманить врага в ловушку. Вторая ошибка была такова: Алексис позволил своим полкам встать на ночлег в Лабелине. В городе тепло и сухо, полно провианта, а горожане охотно сдают дома для постоя. В полях — мерзко: сыро, снежно, ветрено; и нужно время, чтобы окопаться, обустроить лагерь. А в город все равно нужно зайти — чтобы зарядить очи и запастись провизией, так отчего бы там и не заночевать? Тем более, что кайры бежали без оглядки на север — множество людей их видели…