Леди Сибил подарила ему новую улыбку. Марк шепнул:
— Не откажите в любезности, передайте мое почтение леди Глории.
— Дочь в монастыре, — голос стал суше, — и вы об этом знаете.
— Знаю, миледи. Потому и прошу передать. Ведь ей будет приятно услышать, что свет помнит и ценит ее.
— Конечно.
Графиня двинулась с места, и Марк сказал ей вслед:
— Это из-за меня, верно?
— Вы о чем?
— Из-за меня вы сослали ее в обитель? Вам не понравилось, что дочь обменивается секретами с тайной стражей?
Леди Сибил расхохоталась:
— Вы так самонадеянны! Какая прелесть…
Она ушла. Марк подумал ей вслед: вы не умеете имитировать смех, миледи.
* * *
Хорошо думается в беседе с умным человеком. Иногда собеседник видит больше твоего. Бывает, он даже согласен поделиться.
— Я пришел за помощью, — говорит Ворон Короны.
Его собеседница — смуглая худая западница. Острый взгляд, тонкие губы; за плавностью движений скрыта хищная сила. Некоторые восторженные кавалеры сравнивают ее с рысью. Марк, хорошо знакомый с этой дамой, держит на уме другое сравнение: гадюка.
— Как мило, — отвечает Катрин Катрин. — Я знаю что-то, чего ты не знаешь?
— Надеюсь.
— Я люблю конфеты. У тебя найдется для меня?
— Какую конфету ты хочешь?
— Зависит от того, чего хочешь ты. Задавай свой вопрос.
Марк спрашивает:
— Твое мнение о браке владыки с Минервой Стагфорт?
Катрин Катрин отвечает без запинки, с интонацией светской мурлычущей вежливости:
— Ее высочество — достойнейшая леди. Она всецело заслуживает доверия владыки Адриана.
Марк качает головой:
— Видишь ли, существуют разные ступени искренности. Первая ступень — то, что ты скажешь за обеденным столом на большом празднике. Вторую шепнешь спутнику на прогулке, желая показаться откровенной. Третья — деловой разговор с человеком, в ком ты очень заинтересована. Четвертая — то, что предназначается ушам твоего альтера, принца Шиммери. Пятая — только для его императорского величества. Так вот, Катрин, я хочу услышать шестую ступень.
Глаза женщины сужаются, губы уродует ухмылка:
— Такое будет стоить очень дорого. Я не уверена, что услуга тебе по карману.
— Ты же понимаешь, это — не моя прихоть. Я действую ради безопасности Короны.
— Дорогой мой, любая собака при дворе может пролаять эту фразу.
— У тебя, Катрин, лучший нюх изо всех придворных собак. Такой интуиции нет больше ни у кого, потому я и пришел…
Катрин кривится:
— Ах, милый Марк, как давно прошли времена, когда я реагировала на комплименты. Хочешь искренности — заинтересуй меня. Почему мне стоит откровенничать с тобой, а не с самим владыкой?
— Потому, любезная Катрин, что тебе нечего сказать владыке. Ни одного факта, ни одной конкретной улики — лишь интуиция. Ты не смеешь тревожить императорский слух такой ерундой… но и успокоиться не можешь. Ты бы посоветовалась с кем-нибудь, поделилась тревогой, если бы умела доверять хоть кому-то. Ну вот, сейчас — редкая возможность. Поделись со мной.