— Верно, — кивнул Лиллидей.

— Продолжаем. В столице тем временем разражается скандал. Айден Альмера, на которого делал ставку владыка, оказывается замешан в давнем заговоре. Даже больше: на его совести несколько новых — свеженьких — убийств. Император в бешенстве. И новое событие тоже не добавляет ему душевного покоя. Эрвин Ориджин, коему полагалось тихо скончаться в Запределье, возвращается, становится герцогом и выставляет владыке ультиматум. Адриан лупит кулаком по столу и говорит: «Тьма сожри всех этих дворян! Сколько они могут надо мною издеваться⁈ Я император или нет⁈ Сейчас я их живо взнуздаю!» Правда, меня при этом не было, потому не поручусь, что именно эти слова вскричал владыка. Факт тот, что ото всякой политической болтовни Адриан переходит к решительным и грозным действиям. Распускает Палату Представителей, приговаривает Айдена к смерти и силою Перстов тут же приводит приговор в исполнение. Империя, содрогаясь, падает на колени пред богоравным владыкой. Хотя и не вся. Западники восстают. Их ярость подогрета обидой: император, якобы, передал исконные владения шаванов своим слугам Литлендам. Если вникнуть в дело поглубже, то владыка тут не при чем: грамота о пожаловании была сфабрикована кем-то, Адриан и в глаза ее не видел. Но разве горячие шаваны станут глубоко вникать во что-либо?.. В то же время поднимает мятеж и Эрвин Ориджин. Лупит кулаком по столу: «Я Ориджин или нет⁈ Плевать, что у Адриана Персты и армия вдвое больше моей. Мы — северяне, мы всех порвем, Агата нам в помощь!» Опять же, не ручаюсь за точность цитаты. Итак, мир падает в пучину гражданской войны. А меня, вашего скромного рассказчика, владыка посылает в Первую Зиму с крохотным заданьицем: отравить герцога Ориджина.

— Что⁈ Чего-оооо⁈

Все, кроме Джемиса, обалдело уставились на Марка. Даже пес встрепенулся.

— Да, братья, я вам тоже слегка соврал. Не только же боцману можно… Я таки спрашивал лорда Эрвина про сиськи леди Сибил, но в темницу угодил не за это. При мне нашли яд, и его светлость счел это невежливостью с моей стороны. По правде, я брал яд для себя: ну, если вдруг, эээ… Говорят, северяне находчивы по части пыток… Убивать герцога я не собирался, напротив, хотел его расспросить. Мне было до тьмы интересно, что же за чертовщина случилась в Запределье? Великий Дом Ориджин из верных мечей владыки превратился в свору мятежников — как? Почему? И лорд Эрвин дал мне ответы, а леди Иона накормила фруктами, так что, если брать по северным меркам, прием мне оказали самый любезный. Выбраться из темницы я, конечно, не надеялся — по крайней мере, не раньше, чем кончится война. Каково же было удивление, когда меня взяли из камеры и привели пред ясны очи лорда Десмонда с леди Софией. Они угостили меня чаем с пирогами и сказали… Вернее, лорд Десмонд проскрипел едва слышно, а леди София Джессика перевела: «Нам нужна ваша помощь, Марк. Хотим поручить задание, важное и для вас, и для нас». Дальше она говорит, а я слушаю, выпучив глаза — точно как вы сейчас. Мы знаем Адриана, — говорит леди София, — как человека жесткого и вспыльчивого, но справедливого. Можем поверить, что Адриан сжег Айдена Альмера, когда обозлился на него. Можем даже поверить, что он приказал убить нашего сына (хотя и странно, что поручил дело такому слабаку). Но очень сложно представить, чтобы по приказу Адриана расстреливали невинных людей. Поезжайте, — говорит леди София, — в Запределье вместе с кайром Джемисом и выясните точно: Адриан ли виновен в расстрелах, или то было без его ведома. Поручить кому-то из наших воинов, — говорит леди София, — мы не можем: они предубеждены против императора, а нам нужна объективность. Я уточнил: миледи, если узнаю, что расстрелы — не вина владыки, вы убедите Эрвина остановить мятеж? Нет, — говорит леди София, — на совести Адриана по-прежнему святотатство, тирания и покушение на Эрвина. Но мы, — говорит она, — Ориджины, люди чести, и не хотим обвинять владыку в том, в чем нет его вины. Вот так мы побеседовали, и я отправился в путь, и вскоре присоединился к вам, братья. Что было с нами всеми дальше, вы хорошо знаете.