Он перевел дух. Мира отметила: от недолгой реплики дыхание герцога сбилось.
— Теперь обо мне. На левом берегу Ханая двенадцать тысяч кайров и восемь тысяч медведей. Река покрыта льдом, так что переправа займет от силы несколько часов. Через день после моего приказа ваши полки будут уничтожены, а сами вы окажетесь в плену. Вы понимаете это. Вы также боитесь, что я прикажу сжечь Фаунтерру, и ваш страх не лишен оснований. Этот город чертовски утомил меня за последний месяц. Итак, миледи, вы пришли обсудить условия капитуляции. Они таковы.
Герцог поднял руку, растопырил три костлявых пальца.
— Один. Остатки искровых полков складывают оружие и убираются из Фаунтерры. Остатки подонков Бэкфилда возвращаются на каторгу, откуда прибыли. Сам Бэкфилд умирает на плахе — он мне надоел. Два. Вы надеваете корону императрицы. Отпраздновав коронацию, сразу же объявляете о новом созыве Законодательной Палаты и отмене всех тиранических решений Адриана. Три. Вы вступаете со мною в брак — разумеется, чисто формальный. После первой брачной ночи, каковая потребуется для конфирмации брака, отправляетесь жить в любое угодное вам поместье на территории северных земель и не мешаете мне руководить Империей. В этом случае, миледи, воины Адриана и горожане столицы останутся живы и здоровы.
Мира продолжала молчать.
— Ну, миледи. Я жду ответа.
Она смотрела ему в глаза и не открывала рта.
— Это не сложно. Разожмите зубы, пошевелите языком и скажите: «Да, милорд. Слово леди».
Мира молчала, и Ориджин нервно дернул плечами:
— Итак?.. Я начинаю терять терпение.
— Вы неверно истолковали мою цель, милорд, — голос Миры был холодным и искристым, как металл Перчатки Могущества. — Я пришла за своей короной.
Ориджин моргнул.
— Что ж, вы временно наденете сей головной убор. Получите час славы и насладитесь им. Затем…
— Я не выйду за вас. Я не отдам государство в ваши лапы. И вы не тронете Фаунтерру.
Губ герцога коснулась тень усмешки.
— Как твердо сказано!.. Я восхищен. Полагаю, вы репетировали у зеркала. Как на счет аргументации? Вы припасли несколько громких доводов?
— Три.
Мира вынула из муфты зеркальную ладонь.
Будто порыв холодного ветра влетел в комнату. Склонил людей вперед, а затем оттолкнул назад. Герцог и воины подались к Мире, ошеломленные зрелищем… И отшатнулись, едва поняли, что именно видят.
Герцог побелел, глотнул воздух раскрытым ртом. Один из воинов сотворил священную спираль, другой схватился за меч. Мира повела ладонью в его сторону, и воин замер.
— Перчатка Янмэй?.. — прошептал Ориджин.
Мира показала три пальца. Божественный металл идеально обтекал их, повторял каждую морщинку, даже заусеницу на безымянном.