Темный рыцарь уже ждал его у разрушенной колонны. Поврежденный доспех дымился после предыдущего заклинания, но противник держался так, словно взрыв не причинил ему никакого вреда. Они снова сошлись, и на этот раз Лавров атаковал первым. Его клинок оставлял в воздухе огненные следы, а между ударами вспыхивали короткие магические печати, ослепляя рыцаря и меняя направление атак. Наставник больше не пытался экономить силы. Он вжимал противника в стену, заставляя тяжелые доспехи скрипеть под каждым новым ударом, и на несколько секунд мне показалось, что Егор не останется без ответа.

Я увидел второго убийцу слишком поздно. Он не вмешивался в поединок и не пытался приблизиться к Лаврову со спины. Вместо этого он метнул тонкое копье в группу студентов, которые несли раненого преподавателя к дверям. Лавров заметил движение боковым зрением. Он мог продолжить удар и закончить бой с рыцарем, но развернулся, выбросил вперед ладонь и успел поставить защиту между копьем и студентами. Темный снаряд разбился о серебристый барьер, однако в тот же миг тяжелый меч рыцаря вошел ему под ребра.

Удар поднял Лаврова над землей и отбросил к разбитой лестнице. Его меч вылетел из руки, несколько раз звякнул о камень и замер рядом с телом Егора. Я бросился вперед вместе с Бельским, но наставник уже пытался подняться самостоятельно. Кровь быстро растекалась по боку, темнея на синей ткани формы, а дыхание стало коротким и рваным. Темный рыцарь неторопливо приближался, уверенный, что бой закончен. Лавров оперся ладонью о землю, поднял голову и неожиданно усмехнулся.

— Для человека в такой дорогой броне вы удивительно плохо понимаете, когда вас заманивают, — произнес он.

Руны, которыми Лавров покрывал мостовую во время поединка, вспыхнули одновременно. Огненная клетка сомкнулась вокруг рыцаря, сдавливая доспех со всех сторон, и тот впервые закричал. Взрыв прогремел так близко, что нас с Бельским бросило на землю, а противника впечатало в стену под грудой обломков. Лавров выиграл, но не смог подняться после собственного заклинания. Я подполз к нему, прижал ладонь к ране и почувствовал, как кровь проходит между пальцами. Наставник схватил меня за воротник и заставил посмотреть не на него, а в центр двора.

Орехов оставался один.

Преподаватели еще сражались, старшие курсы удерживали проходы, раненые продолжали ползти к корпусам, но вокруг ректора уже смыкалось кольцо из нескольких десятков магов, рыцарей и убийц. Они больше не скрывали замысел. Одни разрушали защитные печати, другие отрезали Орехова от союзников, третьи занимали позиции среди студентов, лишая его возможности ударить на полную силу. Мужчина в темном плаще поднял руку, и все оставшиеся звери Потока одновременно повернулись к ректору. Я увидел, как Алексей Миронович медленно осмотрел двор, задержал взгляд на теле Егора, на раненом Лаврове и на сотнях студентов, которым по-прежнему некуда было отступать.