Мы успели занести Лаврова под своды корпуса, где лекари развернули временный пункт прямо на полу. Кровь, дым и запах обожженной ткани смешались настолько, что мне пришлось дышать через рукав. Двое целителей попытались забрать преподавателя, но он вцепился в мой воротник и заставил наклониться ближе. Его лицо стало серым, а губы почти не двигались. Даже сейчас он смотрел не на собственную рану, а на двор за моей спиной.

— Запомни расположение печатей, — прошептал Лавров, экономя воздух между словами. — Орехов снимает их не ради усиления, а ради доступа к слоям контроля. После четвертой он перестанет различать отдельные заклинания и начнет чувствовать весь двор как одно поле. После шестой его аура станет опаснее любой атаки, даже если он не захочет причинить вред. Если к тому моменту студентов не закроют отдельным контуром, он остановится. Враги именно этого ждут.

— Тогда скажите, как построить контур, — потребовал я, хотя целитель уже пытался оттеснить меня. — Здесь десятки старшекурсников и преподавателей, которые еще способны держать Поток. Вы учили нас работать в общей линии, значит, мы можем связать щиты. Не для боя, а чтобы дать Орехову несколько секунд. Егор удержал бы людей вместе, но теперь это придется сделать кому-то другому.

— Контур не выдержит его шестую печать, — ответил Лавров, и в его взгляде впервые мелькнуло бессилие. — Для такой защиты нужны рыцари, которые проводят давление через собственные тела и замыкают его в землю. Обычный магический щит просто лопнет внутрь и убьет тех, кого должен спасти. Поэтому не вздумай собирать первокурсников в красивую могилу. Выводи их в восточный корпус и молись, чтобы помощь вспомнила дорогу.

Снаружи вспыхнула четвертая печать. Я почувствовал ее даже сквозь толстые стены: по зубам прошла болезненная дрожь, светильники погасли, а все активные артефакты на руках студентов одновременно дали сбой. Двор за дверями изменился до неузнаваемости. Камень плыл под ногами Орехова, словно поверхность темной воды, а каждый его жест перестраивал расстояние между противниками. Он больше не отбивал удары. Он заставлял атаки возникать там, где не было целей, и сталкивал врагов друг с другом, как фигуры на доске.

Мужчина в плаще поднял обе руки, и западный узел защиты наконец разорвался. Над стеной открылся черный разлом, через который хлынул новый поток чужой силы. Оставшиеся звери разом взбесились, перестали подчиняться золотым нитям и рванули к корпусам. Один из них врезался в дверной проем, смяв металлические створки, и временный лазарет накрыло осколками. Лекари закрыли раненых куполом, а мы с Бельским встретили чудовище у самой лестницы. Отступать за спины тех, кто не мог подняться, было некуда.