— Нельзя.

— Жаль. Было бы дешевле.

Он открыл передо мной заднюю дверь центрального автомобиля. Машина оказалась неожиданно просторной, но внутри царил почти военный аскетизм. Никаких диванов, ковров или дорогой отделки. Черная кожа, металлические панели и узкие окна, больше похожие на бойницы. Возникало ощущение, что конструкторы этой машины гораздо чаще думали о взрывах, чем о комфорте пассажиров.

— Прошу.

— С такой интонацией обычно приглашают в тюрьму.

— Если бы это была тюрьма, приглашения не было бы.

Я молча сел внутрь.

Дверь закрылась с тяжелым металлическим щелчком. Через секунду остальные машины одна за другой ожили, и колонна плавно покатилась вперед. Двигатели работали почти бесшумно. Лишь легкая вибрация под ногами напоминала, что мы вообще движемся. Я посмотрел в окно и увидел, как ворота Академии медленно раздвигаются перед нами, а десятки студентов стоят по обе стороны дороги.

Все смотрели только на одну машину.

На мою.

Честно говоря, ощущения были странные. Еще вчера половина Академии с трудом вспомнила бы мою фамилию. Сегодня люди провожали меня так, словно я либо национальный герой, либо ходячая катастрофа. Самое неприятное заключалось в том, что второй вариант казался куда ближе к истине.

Колонна выехала на центральную улицу столицы.

Я невольно прилип к окну.

До этого дня Академия была практически всем моим миром. Выезды в город случались редко, да и денег на долгие прогулки никогда не хватало. Сейчас же столица раскрывалась передо мной совершенно с другой стороны. Между башнями из темного камня тянулись прозрачные мосты, по которым бесшумно двигались платформы Потока. На фасадах огромных зданий сверкали гербы Великих Домов, а над улицами медленно проплывали грузовые аэрокараваны, удерживаемые в воздухе сложными энергетическими контурами.

— Красиво, — невольно сказал я.

— Привыкнешь, — ответил командир.

— Сомневаюсь. У меня талант попадать в неприятности быстрее, чем привыкать к хорошей жизни.

Впервые за все время уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Такое чувство юмора помогает?

— Пока жив — помогает.

Он несколько секунд молчал, после чего неожиданно протянул руку.

— Виктор.

Я удивленно посмотрел на него.

— Это сейчас официальное представление?

— Думаю, нам еще долго работать вместе.

Я пожал его крепкую ладонь.

— Максим.

— Я знаю.

— Логично.

Несколько секунд в салоне снова стояла тишина.

Потом я все-таки не выдержал.

— Можно вопрос?

— Один.

— Почему меня вообще не отвезли домой? Или хотя бы обратно в общежитие?

Виктор спокойно посмотрел вперед.

— Потому что после сегодняшнего нападения ни одно из этих мест больше нельзя считать безопасным.