Представитель Дома Огня даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на меня с таким выражением, будто пытался решить крайне сложную задачу. Убить меня прямо сейчас или сначала выяснить, почему из-за какого-то студента древняя система внезапно сошла с ума. Наконец он коротко кивнул одному из сопровождавших офицеров. Тот молча коснулся пальцами небольшого кристалла связи, и внутри прозрачного камня вспыхнуло алое пламя.

— Зал блокирован, — спокойно сообщил офицер. — Наружные двери уже закрываются.

Я оглянулся через плечо. Массивные бронзовые створки действительно медленно сходились, отрезая путь наружу. Несколько родителей, сидевших на последних рядах, недовольно загудели, не понимая, почему их вдруг решили запереть. Через несколько секунд недовольство сменилось тревогой. Люди всегда чувствуют, когда чиновники начинают нервничать сильнее обычного.

— Простите, а это точно из-за меня? — уточнил я. — Потому что если у вас здесь ежегодное шоу с запиранием гостей, надо было предупреждать заранее. Я бы хотя бы бутерброд с собой взял.

На этот раз никто не отмахнулся от моих слов. Несколько человек машинально посмотрели в мою сторону, словно только сейчас вспомнили, что источник всех их проблем вообще-то умеет разговаривать. Это было странное чувство. Еще пять минут назад я был последним человеком, которого здесь воспринимали всерьез. Теперь складывалось впечатление, что каждое мое слово тщательно взвешивают.

Магистр Ланге неожиданно поднялся на площадку. Он двигался медленно, опираясь на резной посох, но в его походке чувствовалась какая-то упрямая решимость. Золотой круг у моих ног на мгновение вспыхнул ярче, однако старик спокойно пересек его границу. Никаких ударов, никаких вспышек не последовало. Представитель Дома Огня заметно нахмурился.

— Почему вас пропустило? — резко спросил он.

— Потому что система отличает угрозу от наблюдателя, — устало ответил магистр. — Жаль, что люди не всегда умеют делать то же самое.

Он остановился рядом со мной и внимательно посмотрел сначала на мою ладонь, все еще лежавшую на кристалле, потом мне в глаза. Не как ученый, изучающий редкое явление. Скорее как врач, который пытается понять, чувствует ли пациент боль.

— Максим, ответь честно. Что ты сейчас ощущаешь?

Я прислушался к себе. Паника? Немного. Желание оказаться где-нибудь подальше? Очень даже. Но было еще кое-что.

— Будто кристалл… слушает меня, — медленно произнес я. — Не разговаривает. Просто ждет. Очень странное ощущение. Как будто я стою перед дверью, а кто-то с другой стороны ждет, когда я наконец догадаюсь постучать.