Ректор положил ладонь на холодный камень и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом — не как на гостя Академии, а как на будущего студента.

— Знаете, Максим, существует одно правило, которое никто не записывает в устав. Его невозможно найти в учебниках, хотя именно оно определяет судьбу большинства выпускников. Поток никогда не приходит к человеку, который хочет доказать окружающим собственную исключительность. Он приходит к тем, кто готов сначала признать, как мало еще понимает. Именно поэтому самые талантливые ученики далеко не всегда становятся величайшими мастерами.

Я невольно провел рукой по гладкой поверхности платформы.

— Получается, Академия учит не управлять Потоком. Она сначала учит перестать воевать с самим собой.

Ректор тихо рассмеялся, и в его смехе не было ни тени снисходительности.

— Если вы продолжите делать такие выводы раньше, чем преподаватели успеют объяснить тему, боюсь, часть моего профессорского состава очень быстро останется без любимых вступительных лекций. Но, должен признать, вы удивительно точно уловили суть. Именно поэтому я не люблю слово «магия». Оно заставляет людей думать о силе. Академия же занимается совсем другим. Она учит понимать мир, а сила появляется лишь как побочный результат этого понимания.

В этот момент по залу словно прошла едва ощутимая волна. Несколько студентов одновременно подняли головы, а преподаватель, наблюдавший за соседней группой, резко повернулся в сторону центральной платформы. Я сначала не понял причины, но почти сразу заметил, что тонкие серебристые нити Потока, спокойно парившие над десятками ладоней, на одно короткое мгновение будто замерли. Это длилось не больше удара сердца, после чего все вернулось к прежнему состоянию. Однако лица опытных наставников изменились настолько заметно, что становилось ясно: случайностью подобное они не считали.

В зале стало настолько тихо, что я отчетливо услышал, как где-то под стеклянным куполом шелестит ветер. Студенты недоуменно переглядывались, не понимая, почему преподаватели внезапно отвлеклись от занятий. Для большинства из них ничего особенного не произошло. Они продолжали удерживать свои конструкции, осторожно возвращая внимание к работе, словно краткая заминка оказалась всего лишь странным ощущением, которое невозможно объяснить словами. Лишь наставники смотрели друг на друга так, будто одновременно вспомнили нечто давно забытое.

Ректор не произнес ни слова. Он медленно перевел взгляд с меня на платформу, затем на преподавателя, стоявшего ближе остальных. Пожилой мужчина едва заметно покачал головой, показывая, что сам не может дать происходящему разумного объяснения. Между ними состоялся безмолвный разговор, понятный только людям, много лет проработавшим рядом. В этой короткой паузе было больше тревоги, чем в любой громкой команде.