Ректор первым нарушил молчание. Он спокойно убрал конверт во внутренний карман мантии и посмотрел сначала на меня, затем на Кассия. По его лицу уже невозможно было понять, что несколько минут назад он испытывал настоящее удивление. За десятилетия работы он, похоже, научился быстро возвращать себе самообладание, даже если происходящее не укладывалось ни в один известный ему порядок.

— Максим, — произнес он ровным голосом, — я понимаю, что у вас накопилось множество вопросов, и, признаться, часть из них сейчас волнует меня ничуть не меньше. Однако иногда худшее решение — начинать искать ответы слишком рано. Академия пережила не один век, и если кто-то сумел оставить подобное письмо в комнате, которая должна была оставаться пустой, значит, действовал человек, прекрасно знающий наши привычки. Я предпочту сначала собрать факты, а уже потом делать выводы. Это правило не раз спасало мне преподавателей, студентов и, если быть совсем откровенным, собственную репутацию.

Кассий одобрительно кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

— В этом вы удивительно похожи на Императора, — заметил он с легкой улыбкой. — Он тоже терпеть не может выводы, которые появляются раньше доказательств. Иногда мне кажется, что вся политика Империи держится исключительно на умении нескольких людей вовремя промолчать.

Ректор тихо усмехнулся.

— В таком случае Академия выполняет свою работу не хуже дворца. Здесь студенты тоже очень быстро понимают, что громкие заявления редко переживают первую проверку реальностью. Особенно когда речь идет о Потоке. Он удивительно беспощаден к людям, которые принимают желаемое за действительное.

Я внимательно слушал их разговор и вдруг поймал себя на странной мысли. За последние несколько дней рядом со мной постоянно находились люди, привыкшие принимать решения, от которых зависели судьбы других. Однако ни Император, ни Кассий, ни ректор ни разу не пытались выглядеть всезнающими. Напротив, каждый из них совершенно спокойно признавал, что чего-то не понимает. Возможно, именно это и отличало настоящую силу от той, которую обычно пытаются изображать.

Через несколько минут Кассий подошел ко мне и протянул руку. В его привычной ироничной улыбке неожиданно появилась усталость, которую он больше не пытался скрывать.

— Похоже, на этом моя работа действительно заканчивается, — сказал он. — Дальше ты остаешься в руках Академии, а это значит, что за каждую следующую ошибку сможешь обвинять уже исключительно преподавателей. Поверь, некоторые студенты годами пользуются этой замечательной возможностью, хотя ни разу она не помогла им успешно сдать экзамены.