Мы последовали за преподавателем через длинную галерею, соединявшую главный корпус с учебным крылом. Никто не разговаривал громче шепота. Даже те, кто всего несколько минут назад оживленно обсуждал досрочный приказ Императора, постепенно замолкали, словно сами стены Академии напоминали, что шум уместен далеко не везде. По обеим сторонам коридора висели портреты выпускников разных эпох, и почти под каждым были высечены не титулы и должности, а всего одна короткая строка, рассказывающая, чем этот человек оказался полезен Империи. Здесь уважение, похоже, измерялось не происхождением, а поступками.
Учебная аудитория совсем не походила на привычный класс. Вместо рядов парт в просторном круглом зале располагались десятки невысоких каменных платформ, образующих несколько широких окружностей. В самом центре находилась гладкая плита из темного камня, поверхность которой была испещрена тонкими серебристыми линиями, уходившими к краям помещения. Здесь не было ни кафедры, ни доски, ни привычных учебных принадлежностей. Создавалось впечатление, будто зал строили не для лекций, а для чего-то значительно более древнего и важного.
Студенты занимали места молча, украдкой поглядывая друг на друга. Кто-то пытался скрыть волнение за уверенной осанкой, кто-то с интересом рассматривал необычный зал, а несколько человек уже закрыли глаза, словно заранее готовились к сложной практике. Я заметил, что Александр Бельский сел не впереди и не в центре, где обычно стремятся оказаться лучшие ученики, а сбоку, выбрав ничем не примечательное место. Эта деталь неожиданно многое сказала о его характере. Человеку, уверенному в собственных знаниях, не требовалось постоянно доказывать окружающим свое превосходство.
Преподаватель дождался, пока последний студент займет свободную платформу, и только после этого заговорил. Он не представлялся и не перечислял собственные заслуги, будто считал подобные формальности пустой тратой времени. Вместо этого он спокойно произнес, что большинство первокурсников приезжает в Академию с одинаковым заблуждением. Все они уверены, что сегодня начнут учиться управлять Потоком, хотя на самом деле еще не научились замечать его присутствие. Желание взять силу под контроль раньше времени ежегодно становится причиной одних и тех же ошибок, и Академия давно перестала бороться с последствиями. Она предпочла изменить самую первую ступень обучения.
Несколько студентов обменялись недоуменными взглядами. Кто-то явно ожидал увидеть демонстрацию магии, кто-то приготовился записывать сложные формулы, а теперь вместо этого слышал разговор о вещах, которые невозможно было измерить или проверить привычным способом. Преподаватель спокойно наблюдал за их реакцией и неожиданно заметил, что разочарование — вполне полезное чувство. Оно освобождает голову от ложных ожиданий гораздо быстрее, чем самая длинная лекция.