Он медленно прошел вдоль первого ряда и остановился возле центральной плиты. Его ладонь легко коснулась темного камня, но ничего не произошло. Не вспыхнули символы, не появился ослепительный свет, не дрогнул воздух. Именно это отсутствие зрелищности почему-то производило особенно сильное впечатление. Казалось, человек сознательно показывал, что настоящая сила не нуждается в красивых эффектах, чтобы существовать.

Наконец преподаватель предложил всем удобно сесть и убрать руки с каменных платформ. Он объяснил, что следующие несколько минут станут самым сложным упражнением для большинства присутствующих, хотя со стороны оно покажется до смешного простым. Не нужно было произносить заклинания, искать Поток или пытаться почувствовать в себе скрытую силу. Требовалось сделать только одно — перестать искать то, что, возможно, уже давно находилось рядом. Именно с этого, по его словам, и начинался первый настоящий урок каждого ученика Императорской академии.

Студенты медленно поднимались со своих мест. В аудитории вновь зазвучали приглушенные разговоры. Одни честно признавались, что не почувствовали совершенно ничего, другие пытались подобрать слова для странного ощущения, которое невозможно было описать привычными понятиями, а самые самоуверенные уже уверяли соседей, будто с самого начала прекрасно понимали смысл упражнения. Преподаватель никого не перебивал. Казалось, его гораздо больше интересовали лица студентов, чем их ответы.

Я уже собирался выйти вместе со своей группой, когда спокойный голос остановил сразу двух человек.

— Максим Воронцов. Александр Бельский. Прошу вас задержаться на несколько минут.

По аудитории тут же прокатилась едва заметная волна удивления. Несколько человек обернулись, кто-то с любопытством посмотрел сначала на меня, затем на Бельского, однако никто не стал задавать вопросов. В Академии очень быстро понимали простую вещь: если преподаватель вызывает студента отдельно, значит, для этого существует причина. Какая именно — узнает только тот, кого пригласили остаться.

Бельский подошел почти одновременно со мной. Мы обменялись коротким взглядом, в котором не было ни соперничества, ни желания казаться лучше друг друга. Скорее это был молчаливый вопрос двух людей, одинаково не понимавших, почему именно их попросили не уходить вместе со всеми. Когда за последним студентом закрылась дверь, в аудитории стало настолько тихо, что отчетливо слышалось, как ветер касается высоких окон.

Преподаватель не торопился начинать разговор. Он несколько секунд смотрел на центральную каменную плиту, затем медленно провел ладонью по ее поверхности и только после этого повернулся к нам. Его взгляд оставался таким же спокойным, как и во время занятия, однако теперь в нем появилась внимательность человека, который пытается проверить собственный вывод, а не сообщить готовый ответ.