Преподаватель попросил каждого из нас максимально честно рассказать, что произошло во время упражнения. Он сразу предупредил, что правильных ответов здесь не существует, а попытка подобрать красивое объяснение только помешает понять суть. Его интересовали не выводы и не догадки, а первое ощущение, которое возникло раньше любой мысли. Именно такие детали, по его словам, чаще всего оказываются самыми ценными, потому что разум еще не успевает заменить их привычными представлениями.

Я заговорил первым. Рассказать оказалось неожиданно трудно. Стоило попытаться подобрать слова, как пережитое ощущение будто начинало рассыпаться, превращаясь в неуклюжие сравнения. Наконец я признался, что сначала слышал только собственные мысли, но потом мир вокруг словно стал глубже. Мне не показалось, что Поток приблизился или усилился. Наоборот, возникло чувство, будто он всегда находился рядом, а изменился только я сам, впервые перестав заглушать его собственным шумом.

Преподаватель внимательно выслушал меня, не перебивая ни единым словом, после чего перевел взгляд на Бельского. Александр не стал отвечать сразу. Он несколько секунд смотрел на темную плиту в центре аудитории, словно пытался убедиться, что воспоминание не обманывает его самого. Затем спокойно признался, что испытал совсем другое ощущение. Ему не показалось, будто мир стал глубже. Зато возникла странная уверенность, что течение Потока на одно короткое мгновение изменилось, словно огромная река неожиданно встретила на своем пути невидимое препятствие и была вынуждена слегка отклониться в сторону.

В аудитории снова стало тихо. Преподаватель не выглядел удивленным словами каждого из нас по отдельности, но их сочетание явно заставило его задуматься. Он медленно прошелся вдоль каменных платформ, сложив руки за спиной, а затем остановился у высокого окна, из которого открывался вид на внутренний двор Академии. Наконец он признался, что ожидал услышать самые разные ответы: кто-то ощущает тепло, кто-то — холод, кто-то — легкую вибрацию или странную пустоту. Все это давно описано в учебниках. Однако совпадение двух настолько разных наблюдений в одном потоке студентов он видел крайне редко.

Он обернулся и впервые за весь разговор посмотрел на нас так, будто видел не первокурсников, а участников какого-то давно начавшегося события. Спокойным голосом он объяснил, что Поток невозможно измерить привычными приборами и нельзя заставить повторить одно и то же явление дважды. Именно поэтому большинство великих открытий в этой области начиналось вовсе не с ответов, а с людей, которые честно признавались: «Я не понимаю, что произошло». После короткой паузы он добавил, что самая опасная ошибка молодых магов заключается в стремлении слишком быстро дать имя тому, чего они еще не успели изучить.