Бельский неожиданно тихо рассмеялся. Смех оказался коротким и совершенно искренним, без высокомерия или желания показать себя выше собеседника. Он признался, что привык искать логичное объяснение любому событию, однако сегодняшний день впервые за долгое время оставил его без единой убедительной версии. По его мнению, это было даже интересно. Мир становился значительно опаснее, когда переставал быть предсказуемым, но именно тогда появлялась возможность узнать что-то действительно новое.

Мы свернули в длинную галерею, окна которой выходили на тренировочные площадки Академии. Внизу несколько старшекурсников уже проводили практические занятия, и даже с такого расстояния было заметно, насколько уверенно они управляли Потоком. Воздух над ареной временами едва заметно дрожал, вспыхивали защитные барьеры, а инструкторы внимательно следили за каждым движением учеников. Я поймал себя на мысли, что всего несколько часов назад подобная картина показалась бы настоящим чудом. Теперь же хотелось понять не как они это делают, а сколько лет потребуется, чтобы самому научиться хотя бы десятой части увиденного.

Александр остановился у окна всего на несколько секунд. Он внимательно посмотрел на тренировку, после чего неожиданно сказал, что многие новички совершают одну и ту же ошибку. Все хотят стать сильными как можно быстрее, но почти никто не задумывается, какой ценой эта сила достается тем, кто уже стоит на арене. Он признался, что приехал в Академию заранее именно потому, что боялся потерять хотя бы один день подготовки. Затем он спокойно добавил, что сильнее всего человеку мешают не талантливые соперники, а вчерашняя версия самого себя. Если перестать становиться лучше хотя бы на один день, однажды обязательно найдется тот, кто продолжал идти вперед.

Эта мысль почему-то зацепила меня гораздо сильнее любой громкой речи. В Бельском не чувствовалось стремления произвести впечатление. Он говорил так, словно давно принял для себя простые правила и теперь лишь следовал им каждый день. В этот момент стало окончательно ясно, почему преподаватели относились к нему с таким уважением. Не из-за фамилии и не из-за очевидного таланта. Он обладал редким качеством: умел требовать от себя больше, чем от окружающих.

Наш разговор прервал быстрый стук каблуков по каменному полу. Из-за поворота почти бегом появился Егор Соколов, прижимая к груди уже знакомую папку с документами. Обычно собранный и невозмутимый староста сейчас выглядел так, словно впервые за весь день действительно выбился из расписания. Он облегченно выдохнул, заметив нас, и признался, что искал обоих уже почти по всей Академии. Затем он протянул нам два одинаковых запечатанных конверта с темно-красной сургучной печатью и тихо добавил, что подобные приглашения обычно не рассылают первокурсникам в первый день обучения. Тем более сразу двоим.