Егор не торопил нас открывать конверты. Наоборот, он словно сам испытывал неловкость от того, что оказался простым посыльным в истории, смысла которой не понимал. Он признался, что распоряжение поступило прямо из канцелярии Академии всего несколько минут назад, а в графе отправителя стояла личная печать главного архивариуса. За четыре года обучения он видел такую печать всего дважды. Первый раз вызывали преподавателя, защитившего исследование по Потоку, второй — выпускника, которого сразу после окончания Академии забрала Императорская канцелярия. С первокурсниками подобного, насколько он помнил, не случалось никогда.

Я внимательно посмотрел на тяжелую сургучную печать. Вместо привычного герба Академии на ней был оттиснут раскрытый фолиант, над которым поднималась корона, окруженная двенадцатью звездами. Символ выглядел древнее всех эмблем, которые я успел увидеть за последние дни. Даже бумага отличалась от обычной. Плотная, с едва заметными серебристыми волокнами, она больше напоминала официальный государственный документ, чем обычное приглашение. Создавалось впечатление, будто в руках я держал не письмо, а небольшой кусочек самой Империи.

Бельский не стал сразу ломать печать. Он спокойно спросил Егора, знает ли тот хотя бы, почему именно архивариус решил вызвать двух первокурсников в первый же день обучения. Староста только развел руками и с досадой признался, что попытался выяснить это у сотрудника канцелярии, однако тот посмотрел на него так, словно подобные вопросы задают исключительно люди, желающие провести остаток жизни за разбором архивной пыли. После этого Егор решил, что любопытство иногда действительно бывает опаснее незнания.

Я не удержался от улыбки и заметил, что подобная перспектива звучит не так уж страшно. Если выбирать между наказанием в библиотеке и дополнительными тренировками у строгих преподавателей, книги пока выглядели значительно дружелюбнее. Егор фыркнул и покачал головой, объяснив, что я явно никогда не был в архивном крыле. По его словам, там работали люди, способные за одну неправильно оформленную запись читать такую лекцию о порядке хранения документов, что любой боевой наставник показался бы воплощением доброты. Даже Бельский тихо усмехнулся, и это неожиданно разрядило напряжение.

Мы одновременно вскрыли конверты. Внутри каждого лежал всего один лист с несколькими аккуратно выведенными строками. Нас приглашали явиться в Имперский архив Академии через час после окончания вводных занятий. Ни причин, ни объяснений, ни даже имени человека, ожидавшего нас, в письме не указывалось. Внизу стояла лишь круглая белая печать Архива и короткая приписка, написанная уже от руки:«Не опаздывайте. Некоторые вопросы имеют привычку ждать столетиями, но не любят ждать лишние пять минут.»