Этот безбашенный отморозок вообще мало походил на своего знаменитого отца, и был, по большому счету, примитивным хищником, но его стойкость и личное мужество не могут не вызывать уважение. Да, с прочими достоинствами у Косого и впрямь было не ахти, но зачем отрицать очевидное — стойкости и мужества ему не просто отвесили сполна — ему их явно переложили. И эта бьющая через край жизненная сила, какая-то нарочито-вызывающая демонстративность «смотри, тля зеленая, каким ты не будешь никогда!» — просто гипнотизировали Васеньку. Своего тезку он боялся отчаянно, при виде Косого ему, наверное, хотелось зажмуриться, закрыть ладошками уши и забиться в темный уголок — пусть оно как-нибудь само собой рассосется.

Косой, как мы уже упоминали, дураком не был, и в случае крайней необходимости свою злость смирять умел. Он прекрасно понимал, что передышка ему нужна как воздух, что необходимо собраться с силами — и поэтому, придавив свою неуемную жажду мести, договор подписать согласился. Он признал Василия Васильевича «старшим братом», обязался не брать великого княжения, даже если татары ему предложат, обязался отдать все награбленное в Москве… Думаю, если бы ему предложили признать Васеньку губернатором острова Борнео, он бы и это подписал не раздумывая — все равно выполнять этот договор Косой не собирался ни секунды.

Вскоре двоюродные братья разъехались: один Васенька поехал в новообретенный Дмитров зализывать раны и собираться с силами, другой, счастливый тем, что хотя бы на время избавился от дамоклова меча, отправился в Москву.

Как и следовало ожидать, в тихом Дмитрове Косой долго не просидел — слишком горяч был. Уже осенью он отослал в Москву соответствующие «разметные грамоты» , сообщая что «ипатьевский договор» отныне стоит не дороже пергамента, и выехал из Дмитрова в Кострому. А по дороге, в ознаменование своего выхода на тропу войны, пограбил владения ростовской епископской кафедры, чей представитель в Устюге сделал все, чтобы не понравиться Василию Юрьевичу.

В Костроме, собирая силы, Косой просидел до холодов. Когда же встал «зимний путь», сделавший возможными его излюбленные быстрые переходы, князь перешел к активным боевым действиям. Для начала он решил вернуть себе родовое гнездо — Галич. Сидевшего там Дмитрия Красного он всей душой презирал, в расчет принимать не собирался и действительно — вышиб младшего брата из города без особого труда. Не этому агнцу блаженному тягаться с тем матерым волком, в которого вырос Васька Косой.

Главной целью Косого была, конечно же, Москва, но перед тем, как идти на столицу, отверженному князю надо было сделать еще одно неотложное дело. Вернуть давний должок.