Путь Косого лежал на север. В Устюг. Напомнить кой-кому про 15 апреля.
1 января 1436 года дружина Косого, традиционно сопровождаемая воинственными вятичами, осадила Великий Устюг. Жители города прекрасно понимали, какую участь назначил им Косой, поэтому держали город с мужеством людей, которым нечего терять. Девять недель, больше двух месяцев стоял небольшой и слабо укрепленный Устюг. И лишь в конце зимы на улицы города прорвались люди Косого.
Судьба устюжан была печальна — мстительный князь залил город кровью. Косой «город взял, а князя великого воеводу Глеба Ивановича убил Оболеньского, и десятинника владычня Иева Булатова повесил, и многих устюжан, бояр и гостеи, посекл и повешал, поминая им ту злобу, что хотели его самого изъимати [1] » .
Как мы видим, всем участникам давешнего заговора Косой отвесил полной монетой. Об участи неизвестного доброхота, как и об имени сего предусмотрительного мужа, история умалчивает. Зная характер Косого — вполне мог и угодить под горячую руку.
Куда двинется Косой после расправы над Великим Устюгом — можно было только гадать. Московским властям ясно было только одно — со старшим сыном Юрия Звенигородского надо кончать, и затягивать с этим делом нельзя, иначе его бешеный напор мог вылиться во что угодно.
* * *
Драки с кузеном Вася боялся отчаянно, поэтому войско собирал, как будто не на расправу с невеликой бандой буйного «полевого командира» отправлялся, а как минимум на завоевание соседнего княжества шел. Московских войск ему показалось мало, поэтому под ружье поставили всех, стянули все подконтрольные силы.
На усиление московской дружины прибыли с войсками представители всех ветвей семьи — Иван Андреевич Можайский и Дмитрий Юрьевич Красный. К походу присоединился и алчущий мести преемник казненного Косым князя Романа — ярославский князь Александр Федорович Брюхатый. Наконец, вызвали знаменитого литовского князя Ивана Друцкого по кличке «Баба». Чем этот русский витязь заслужил столь неблагозвучное прозвище — ведает только небесная канцелярия, причин может быть сотня — до банального «бабьего лица» или «бабьего голоса». Но уж точно — не характера. Иван «Баба» Друцкий был одним из самых знаменитых русских воителей того времени, за что, собственно, и был зван в компанию, подобно тому, как храбрейших героев Эллады собирали на какую-нибудь Калидонскую охоту. Баба ждать себя не заставил, благо зимой 1435/36 года жил в Пскове, и вскоре прибыл к московскому двору со своим отрядом, снаряженным по европейскому образцу — так называемыми «копейщиками», тяжеловооруженными всадниками.