Дело в том, что так называемый «порядок» (в книжках его часто пишут с большой буквы — Порядок) по сути своей гомункулус; искусственное образование, созданное людьми. Только поэтому в нем и действуют строгие законы, причинно следственные связи, и предсказать будущее не составляет труда: опоздал со сдачей ответа — получишь нахлобучку. Но любой порядок вещей, созданный без участия человека — то, что мы называем «естественным» — хаотичен и потому непредсказуем. Именно потому, едва выйдя за пределы мира порядка, хоть одной ногой оказавшись в царстве хаоса, люди тут же начинают исступленно взывать: «Ваше благородие, госпожа удача!».
Что уж говорить про времена Средневековья? Удачливость в то открытое всем ветрам время была одной из важнейших характеристик вождя, ничуть не менее важной, чем смелость, богатство или ум. «К нему ласковы боги» — и у тебя не будет отбоя от желающих выступить под твоими знаменами, «он потерял фарт» — и тебя могут бросить самые близкие. Потому как невезучесть штука заразная, это все знают.
В общем, выстоять и отбиться у незадачливого хана не было никаких шансов. Опереться ему было не на кого, брошенного Судьбой чингизида оставляли даже самые верные люди. Решив не дожидаться разгрома, Улу-Мухаммед бежал из Крыма. С ним ушла малая горстка людей, оставшихся верными своему хану — жалкие три тысячи всадников.
Но уйти из Крыма — это даже не полдела. Самый насущный вопрос был — куда идти.
Улу-Мухаммед был битым волком и видал в жизни если не все, то всякое. Не была для него откровением и сложившаяся ситуация — в молодости ему уже довелось досыта наесться горького хлеба изгнанника. Правда, это было давно — когда суставы еще не крутило на погоду, собственные силы казались беспредельными, а впереди была вечность. А куда идти зажившемуся на свете старику, все друзья которого давно уже ждут его в лучшем из миров?
Татарские улусы отпадают — кто из соперников не поддастся искусу покончить с ним раз и навсегда? Опять русские земли? Да, тогда, в молодости, он ушел в Литву к Витовту, воевал с ним плечом к плечу, а потом при помощи сына Кейстута вернул себе престол. Но старый друг уже много лет как мертв, в Литве братоубийственная свара, и у каждого из соперников — и у Свидригайло, и у Жигимонта, которого ляхи зовут Сигизмундом, хватает собственных забот. Да и предложить ему урусам нечего — жалкие три тысячи сабель не тот товар, чтобы торговаться. К тому же Свидригайло дружен с обидчиком — кочующим рядом с Литвой Сеид-Ахматом, и тот не раз помогал упертому «защитнику православных» в борьбе за престол.