«Казанский летописец», конечно же, не самый достоверный источник, но именно в нем эта история рассказана как нигде подробно. Кроме того, наличие договора между Василием и Улу-Мухаммедом подтверждает сказание, «изображенное на доске» — на святой иконе Николая Угодника, которая славилась как чудотворная и хранилось в селе Гостуни в Николо-Гостунском соборе:«Муж праведный и святый, ты был порукой нашему договору и нашим клятвам!» [2].
Не будем пока гадать, заключил ли наш Васенька договор со своим бывшим благодетелем, или просто молчаливо терпел его присутствие на русских землях. Важно то, что вскоре отношение князя к татарскому войску стало меняться.
И здесь я хочу сказать вот что. Наш Васенька нередко совершал поступки, которые иначе как дуростью не назовешь. Но в данном случае его поведение можно если не принять, то понять. Во-первых, с началом зимы татары дали понять, что уходить никуда не собираются, они обосновывались вблизи Белева всерьез и даже выстроили для себя ледяную крепость.«От хврастия (из хвороста) себе исплет, и снегом посыпа и водою поли, и смерзеся крепко, и, со своим малым воинством, 'хоте ту зимовати »[3]. Во-вторых, татарам, понятно, надо было чем-то кормиться, а добывать себе средства они могли только старым проверенным способом — грабить земледельцев. Пусть даже Улу-Мухаммед честно следовал принципу «Не гадь там, где живешь», и московские земли не трогал —«уходя в походы, разорял он чужие земли, словно орел, далеко отлетая от своего гнезда в поисках пищи [4] » . Все равно, хорошим отношениям с соседями такое поведение пригретых Московским княжеством татар отнюдь не способствовало.
Проблема, по большому счету, стара как мир. Что делать, если у тебя в соседях оказался народ, который живет совсем не так как ты, верит в совершенно другие вещи, ни в грош не ставит твои принципы, бесконечно тебя этим раздражает, и, главное, не может и не хочет жить по-другому? Вариантов в таком случае всего два.
Первый, все равно учиться жить вместе — долгий, муторный и унизительный. Потому что притираться друг к другу придется через ярость, истерики, слезы и кровь. Через узнавание и через понимание, через страшные проклятия и через прощение невозможного. Причем узнавание и понимание будут вызревать очень медленно, а вот ярость, ненависть и жажда мести, как известно, вспыхивают мгновенно. И каждая такая минутная вспышка отбрасывает тебя назад на годы. К тому же этот вариант возможен только и только тогда, когда к пониманию необходимости меняться, притираясь, приходят обе стороны, что бывает отнюдь не всегда.