Все шло хорошо, пока гости не поднабрались. Тогда и случился скандал. Один из старых бояр (по одним источникам — Петр Константинович Добрынский, по другим — родственник невесты Захарий Иванович Кошкин) вдруг поднял шум. Перегнувшись через стол, он, тыча пальцем в Косого, вдруг начал орать, что пояс на Косом — краденый! Мол, на самом деле, по справедливости, он должен принадлежать жениху, а к Юрьичу попал обманом.

Окаменевшие от ужаса и неожиданности братья попытались оправдаться. Косой сбивчиво объяснял, что пояс ему подарил будущий тесть, но его тут же перебили криком вроде «Да кто бы сомневался!». Недоумевающим гостям боярин громогласно объяснял, что пояс этот должен был получить Дмитрий Донской от своего тестя, князя Дмитрия Константиновича Суздальского, когда женился на его дочери Евдокии — ну, в качестве приданого. Но раньше на другой дочери князя женился сын московского градоначальника («тысяцкого»), Николай Вельяминов. Тот тоже получил в приданое пояс, но много хуже. И надо же такому случиться, что папашка Вельяминовский был распорядителем на свадьбе Донского. Увидел он среди приданого пояс красоты необыкновенной, и позавидовал. Помялся-помялся, да и подменил пояса — князю сунул сыночкин ширпотреб, а себе забрал роскошную вещь.

Дальше следовала долгая история в стиле «Авраам родил Исаака». Мол, поясу этому так и суждено было «ходить по дочкам». Николай Вельяминов, в свою очередь, тоже отдал пояс в приданое за дочкой, когда она выходила замуж за нашего знакомого, Ивана Всеволожского. Старый лис тоже передал пояс зятю — князю Андрею Радонежскому. Тот, как всем известно, помер давно, но вот дочку его, а свою внучку Всеволожский сосватал за Косого. Вот и отдал Ваське пояс — чтобы не нарушать традиции! Но на самом деле — наш это пояс, московский!

Все застыли в молчании, пялясь то на раскрасневшегося от крика боярина, то на стоящих в центре пунцовых от стыда братьев. Косому с Шемякой происходящее, наверное, казалось кошмаром, которого просто не может быть. Это сон, надо просто проснуться, и все станет как прежде — хорошо и весело.

Можно только себе представить, как эти два 15−16-летних пацана ждали этой свадьбы. Как считали дни в ожидании, когда они оба, в первый раз одни, без отца, придут на пир. Сядут за стол, такие уже взрослые и красивые, рядом с опытными бывалыми мужиками. Будут вести с соседями неспешные солидные разговоры, поднимать заздравные чаши, плясать. А все будут смотреть на них, таких молодых и сильных, и спрашивать: «А это что за два орла?». «А это Юрьевы старшие выросли» — будут отвечать осведомленные, а в ответ будут цокать языком — «Да, время летит… Вот только сопляками бесштанными бегали, а теперь гляди — богатыри!»