— Барон, — сказал он ровно. — Мне нужно с вами переговорить. Наедине.

Райнер удивился, но кивнул.

— Конечно, ваша светлость.

Герцог провел его в свой кабинет — тот самый, где несколько дней назад допрашивал Марту. На столе все еще лежали пергаменты.

— Садитесь, — герцог указал на кресло.

Райнер сел.

— Ваша светлость, что-то случилось?

Герцог молча взял один из пергаментов и протянул ему.

— Прочитайте.

Райнер развернул бумагу.

Это был протокол допроса Марты, управляющей замка фон Торнов. Заверенный подписями герцога, настоятельницы, секретаря и стражников.

Райнер читал.

С каждой строчкой его лицо менялось.

Сначала — недоумение. Потом — неверие. Потом — ужас.

— Это… это ложь, — прошептал он.

— Это показания под присягой, — сказал герцог. — Ваша управляющая призналась, что лжесвидетельствовала по приказу вашей матери. Драгоценности не были украдены. Они всегда хранились у вдовствующей баронессы. А ваша жена… — он помолчал, — ваша жена не крала лошадей и не грабила замок. Она бежала от побоев и голода.

Райнер поднял на него глаза. В них было растерянное, почти детское выражение.

— Я не знал, — сказал он. — Честно, ваша светлость. Я не знал, что матушка…

— Вы не знали, что вашу жену морили голодом? — голос герцога стал тихим и опасным. — Что она спала на соломе с крысами? Что у нее не было ключей от собственного дома?

Райнер молчал.

— Вы не знали, что она ходила в синяках и с разбитым лицом? Что ваша мать называла ее пустоцветом и прислугой?

— Я… — Райнер сглотнул. — Я думал, она просто… слабая. Неловкая… Я оплачивал ей учителей… Матушка говорила…

— Ваша мать лгала, — отрезал герцог. – А вот показания вашего соседа…

Он дал время барону все прочитать, встал и подошел к окну.

— Барон, я не вмешиваюсь в чужие семьи. Но эти земли — мои. И когда мою подданную — женщину из древнего магического рода — превращают в прислугу, бьют, обкрадывают и потом еще пытаются упечь ее служанку в тюрьму за ложное обвинение… — он обернулся. — Это меня касается.

Райнер сидел бледный.

— Ваша светлость, я… я ничего не знал, — повторил он.

— Теперь знаете, — герцог взял протокол со стола. — Советую вам поговорить с женой. И с матерью.

Он протянул Райнеру пергамент.

— Это останется у меня. Если понадобится — я передам его королевскому суду.

Райнер взял бумагу дрожащими руками.

— Ваша светлость… вы не отправите это?

— Пока нет, — герцог посмотрел на него тяжело. — Потому что ваша жена просила не о мести, а о справедливости. И справедливость требует, чтобы вы узнали правду. Остальное — на вашей совести.

Он открыл дверь.

— Возвращайтесь к гостям, барон. И подумайте о той, кого вы называете своей женой.