— Что здесь происходит? — грозно звучит голос и мы обе одновременно поворачиваем головы.

К моему ужасу, на пороге стоят гаргулья, Витор, его отец, еще двое мужчин из профессоров и незнакомая статная женщина средних лет, одетая в элегантный костюм с юбкой в пол. Вспоминаю, о чем только что кричала, и чувствую, как жар опаляет лицо. И это награда за мои старания? Да кадавр вас подери! Что б черви пожрали вашу плоть, а кости истлели. И пусть земля вам станет стекловатой! Что б вы исчесались все на том свете!

А гаргулья смотрит на меня с возмущением и говорит такое, что мои щеки вспыхивают еще сильнее:

— Очень рада за вас, мисс Энвуд. Вы проявляете разборчивость в отношениях. Это похвально. Но не слишком ли вы бойкая стали в последние дни? Вам мало сражений, что вы устроили на арене? Отпустите уже несчастную девушку. К вашим боевым методам решения споров она не приучена.

Не приучена? Да как же. А нож у моего горла кто держал и чуть не заколол в сердце?

Но смотрю на решительно настроенную Кремберли, послушно поднимаюсь и отхожу в сторону. Незаметно отбрасываю ногой нож подальше под диван. Нет сомнений, если дать повод, на меня повесят покушение на жизнь несчастной девицы, не привыкшей к жестокости и насилию.

Однако замечаю, что Старшая приуныла, покрылась пунцовой краской похлеще меня, опустила голову. У нее-то что за горе? Или ее гордость не приемлет жалости? И тут соображаю, ситуация сложнее, чем я думаю, и у меня сильно не хватает информации. Оборачиваюсь в гостям у двери. Я не ошиблась.

— Лилиана, вставай и побыстрее, — строгим голосом произносит статная женщина возле Кремберли.

— Северли, помогли Лептон подняться. Твоя же невеста, — добавляет гаргулья, когда Старшая начинает суетливо ползать по полу, одаривает меня выразительным взглядом и обращается к гостье: — Ваше величество, мне попросить подать чаю, пока племянница будет собираться?

— Нет, благодарю вас. За вещами я пришлю слуг.

Ого! Буквально заставляю я себя подобрать упавшую нижнюю челюсть. И повторяю: «Ого!» — потому что остальные слова вылетают из головы. Я даже забываю, как называют этих сшитых по кусочках исчадий, непроизвольно начинаю перебирать в голове варианты.

Но наблюдаю, как Витор подходит и услужливо протягивает руку Старшей, или, вернее сказать, той самой злосчастной Юлиане Лептон, и ощущаю тяжелую пустоту, разрастающуюся внутри. А следом поднимается злость. Так она его действующая невеста? Их родители уже обо всем сговорились? Надо же. А ныла-то сколько? Накрутила интриг? И ради чего? Она же получит больше, чем любая в этой академии. Вот дуреха!