На этой безрадостной мысли раздается громкий стук в дверь. Кого еще принесло? Поднимаюсь с постели, оправляю одежду, волосы, и отвечаю:

— Входите.

Дверь ползет по полукругу и на пороге вырастает, кто бы вы думали? Его Величество Северли — без шуток, уж если он собирается жениться на племяннице королевы, то высокий титул ему обеспечен.

— Чего явился? — беззвучно бурчу под нос, не сводя с него взгляда.

Пришел пристыдить за то, что я столько врала? Пусть не старается. Стыд на сегодня себя исчерпал. И мне не до чужих обид. У меня жизнь рушится.

* * *

— Она здесь из-за своих способностей, — сказала Кремберли, когда моя матушка отставила чашечку с чаем и потребовала объяснений, по какой причине я нахожусь в стенах этого заведения.

— Так она ни с кем не венчана и не помолвлена? — уточнила Кларисса-Теодора.

Как бы я хотела, чтобы в тот день после пожара мы с Дереком рассказала о нашей фиктивной свадьбе. Тогда гаргулья ответила бы: «Боюсь, мисссис, ваша дочь вышла замуж». Однако сейчас она лишь коротко произнесла:

— Нет.

Кларисса-Теодора довольно улыбнулась. Ее интересовал только этот незначительный факт. Она хотела лишь знать, гожусь ли я еще для дорогой продажи. И теперь-то она с меня глаз не сведет.

Я осознала, как чудовищно сглупила, лишь когда вышла из кабинета. Я должна была соврать. Сказать, что тайна обвенчана с Дереком Мендельборном, а следом уговорить его признать наш несуществующий брак в обмен на мое участие в расследования. Ведь я бы могла подтвердить, что ни он, ни профессор не знали о преступных делишках Токера. Но когда я увидела мать, сидящую в кресле у стола Кремберли, у меня земля ушла из-под ног и мысли разбежались, оставив в одиночестве слушать короткую немногословную беседу ее и гаргульи и лишь моргать вместо того, чтобы думать, как защитить свою жизнь и независимость.

Вот же пустая черепушка! После моей смерти патологоанатом найдет в моей голове лишь прах и паутину. Это особенно смешно сейчас. Потому что первое, что Витор говорит, когда входит в мою комнату:

— Я терпеть не могу, когда мне врут.

Что ж, я действительно отлично умею обманывать. Не брезгую количеством. Оттого сейчас не понимаю, какую именно ложь он имеет в виду. Но стараюсь спрятать улыбку, потому что изнутри меня раздирает истерический смех, и отвечаю на ту, где легче оправдаться.

— Прости, но я не смогу выполнить наш уговор. По крайней мере, сразу.

Я собираюсь бежать, но моя мать теперь станет вести себя осторожнее, потому придется выдержать время, заставить ее ослабить бдительность и только потом строить планы на побег. И это не произойдет быстро.